Книга Цвет из иных времен, страница 19 – Майкл Ши

— Мчится на полном газу прямо по волнам. Слышишь, как ревет на каждом спаде? Да, видишь, как пробивает их насквозь?

Вечерний бриз надул в центре озера кроткие волны высотой в два фута, и рулевой яхты мчался наперерез, совершенно не заботясь о тряске.

— Похоже, повернет перед нами, – сказал Эрнст.

— Он не сбавляет скорости! Это же «Бесстрашная», видишь?

— Почему он не замедляется?

Судно достигло более спокойных вод и теперь двигалось со скоростью многим более тридцати пяти узлов.

Казалось, яхта не столько повиновалась штурвалу, сколько следовала по заданной траектории; как если бы мистер Грегориус – или кто бы ни отвечал за управление – удерживал штурвал в одном положении и выжимал максимум скорости.

— Он не остановится! – воскликнул Эрнст.

Я развернул нас и двинулся туда, куда целилась «Бесстрашная». Но не успели мы приблизиться, как она на полном ходу нырнула в бухту и скрылась из вида. Секундой позже раздался скрежет и треск крушения, а немного погодя – затихающее бульканье двигателей.

«Бесстрашная» глубоко и крепко насадилась носом на гранитный выступ. Вернувшиеся волны, вызванные ударом, затушили оба двигателя. Так осторожно, как смог, я подвел нас ближе. Яхта пролетела добрых десять ярдов по опасному мелководью, и мне пришлось причалить поодаль. Не успел я подойти к берегу, как Эрнст спрыгнул в воду с «энфилдом» наготове.

— Идем по одному, Джеральд! Следует проявить осторожность.

Я не стал с ним спорить; пришвартовался носом и бросил якорь с кормы, чтобы не задеть крутого гранитного выступа берега. Попутно наблюдал, как он подходит к «Бесстрашной», выкрикивая имена наших соседей. Отвечала ему лишь тишина, и он перелез через планшир. Нос яхты висел в воздухе, из-за чего верхняя части лодки была мне не видна. Я услышал, как Эрнст, забравшись на борт, потрясенно охнул. Прошло несколько долгих минут, а потом до меня донесся его громкий крик. Я закончил с яхтой и спрыгнул на берег. Не успел я миновать и половины расстояния до «Бесстрашной», как на ней снова показался Эрнст. Он был невредим, но явно в смятении. Он схватил меня за плечо свободной рукой и пристально посмотрел мне в глаза. Лицо его побледнело, губы стали сухими, а голос звучал словно чужой.

— Тебе надо это увидеть, Джеральд. Мы – Наблюдатели и, возможно, единственные предупрежденные свидетели. Мы должны знать врага. Так что взгляни на его творение. Иди же. Неописуемое зрелище.

Я забрался на борт. Зловонное месиво, набившее кормовую палубу, представляло собой нагромождение неодушевленных объектов, однако при этом все же выражало человеческую агонию – с отвратительным, четко выраженным красноречием, превзойти которое не смогло бы и скопище настоящих трупов. Карточный столик сорвало с болтов и разбило вдребезги; стулья превратились в сложные узлы из металлических трубок; гуакамоле, бобовый соус и раскрошенные чипсы яркими штрихами размазало по палубе, повсюду виднелись осколки стекла и лужи виски – а вместе с тем и другие, более плачевные и неприятные субстанции. Ибо извергнутая желудком пища и экскременты свидетельствовали о тщетной, продолжительной борьбе, о бедных хомо сапиенс в высшей степени паники и отчаянной боли. В довершение я разглядел индивидуальные фрагменты, оставшиеся от тех простых, добродушных личностей, которых мы едва знали: очки со стразами, безвкусные дзори-сандалии, топ на бретелях с ярким цветочным узором.