Книга Цвет из иных времен, страница 67 – Майкл Ши

Я наклонил фонарь, чтобы Эрнст увидел меня, и изобразил, что содрогаюсь от ужаса. Мой друг настойчиво закивал в знак согласия. Теперь мы оба устремили лучи вниз и увидели могучее старое дерево. Спустившись ниже, заскользили фонарями туда-сюда, и нам открылась целая панорама деревьев – точнее, кошмарно упрощенных деревьев: огромных, остроконечных, лишенных листьев. Плодовые таких размеров обычно не достигают, и мы пришли к выводу, что чуть промахнулись с точкой погружения: вместо старой фермы Саймсов оказались в одном из прилегающих лесных массивов.

По расчетам во время подготовки выходило, что даже в случае ошибки мы должны были приземлиться ниже цели, а потому начали подниматься по склону и вскоре убедились, что предположение наше оказалось верным. Бесформенный лесной барьер неровно обрывался полосой более мелких и упорядоченных стволов-трупов – фруктовым садом Саймсов. А что еще более ужасно – на давно мертвых деревьях висели плоды. Выглядели они дико, свисали на нитях зловонной слизи, – урожай искаженных форм, созревший в сетях голых ветвей. Оторвав взгляд от жуткого парада скрюченных обезьяноподобных силуэтов, украшающих ветви, – вряд ли бы кто в здравом уме смог долго на них глядеть, – мы заметили пять поломанных лодок, придавленных к илистому дну все тем же блестящим, осклизлым покровом. Они стояли, сгрудившись, словно связка из улова охотника или рыболова. За садом и лодками виднелись развалины построек.

Лавкрафт, похоже, преувеличил разрушения фермы Саймсов. От главного дома остались неровные куски стен первого этажа, служившие загоном для замшелых обломков остальной части строения. Гораздо меньше осталось от сарая. На дне, на равном расстоянии от обоих зданий, зияло отверстие.

Одна особенность его привлекла мое внимание как раз в тот момент, когда Эрнст начал о ней мне сигнализировать: из щели тонкой вьющейся лентой поднимался цвет, невидимо-тусклый, но не исчезал в свете прожекторов, словно не считался с ним.

Мы отвели лучи от колодца – несомненно, это был он, – и кабель энергии, тянущийся к небу из черного гнезда иноземного корня, стал явственнее. Мы направились к нему.

В тот же миг мы почувствовали над головой движение и давление чего-то огромного, задевшего секундой позже тросы. Мы отклонились, дабы направить свет в вертикаль. Огромное видение, от которого замерло сердце, явилось нам: массивный рой мокрых, почерневших трупов, едва связанных лоскутами фосфоресцирующего паучьего шелка. В изучающем свете прожекторов мы видели закатившиеся, побелевшие глаза, треснутые, выпяченные губы, продолжавшие через силу бормотать бессмысленные звуки агонии – вопреки тому, что по всем законам природы на такой глубине они должны были, к своему счастью, утонуть и умереть. Без всякой разумной мысли я вскинул ружье и выстрелил.

Тем было и лучше. От ударной волны все облако слегка вздрогнуло и замерло, оседая. Мы оба судорожно отпрянули, дабы нас не задело. Когда масса опустилась ближе, я выстрелил еще раз, ей в бок, и траектория падения беспомощных и несчастных отклонилась. Медленно покачиваясь, они осели на дно, исчезнув в тумане ила, поднятого приземлением.

Придя в чувство, я подал знак Эрнсту, что надо продолжать, но он в ответ дал мне понять жестом, что уронил талисман – тот, который должен был бросить в колодец. От испытанного секундами ранее шока он, само собой, разжал ладонь. Мы спустились на сажень глубже и направили лучи на бурлящую жижу. Сорок лет растительного гниения породили слой студенистой слизи, и такой небольшой предмет вроде талисмана мог уйти в него на несколько ярдов. И тогда, стоило нам отклонить прожекторы, взору явилось оно.