Книга Цвет из иных времен, страница 77 – Майкл Ши

Когда продажи шли хорошо, Тед наслаждался вечерними часами – словно смаковал стаканчик спиртного в уединении. Он оглядел трассу 101, огибавшую южный угол его стоянки, наблюдал, как фары спешащего к ужину транспорта загораются звездами. Он мысленно перебрал все продажи за день – каждую особь лоснящегося стада, отданную из загона новому владельцу; вспоминал, как они резвились, оказываясь на длинном дорожном пастбище, и радостно ревели, переполненные жизнью.

Но теперь мысли эти не приносили упоения, хоть продаж и хватало. Измученный скукой и малоприятной болью в горле Тед не мог распробовать вечер. Пару часов назад он сообщил секретарше, что занят звонками; даже говорить выходило с большим трудом. Помучившись с бумагами, он в конце концов сдался. Текст расползался перед глазами, словно занесенная снегом дорога; ручку кренило в сторону и заносило на поворотах.

«Что же я за слабак?» – с горечью спросил себя Тед. Обычная боль в горле – и он в нокауте. Досадно ослабеть, когда выпадает удачный момент. Он пообещал себе, что займется франшизой вместе с Кларком Мангеймом, если автосалон продолжит работать по меньшей мере вполовину так гладко, как сейчас. Кларк не будет вечно ждать – найдет другого партнера. Теду вспомнились телевизионные рекламы противоаллергенных препаратов, в которых усталые бизнесмены проваливали крупные сделки, потому что вовремя не принимали препарат, – глупо, да, но доля правды в этих роликах все же была. Момент бездействия может стоить важного достижения.

Тед устало встрепенулся, дабы пробудить силу воли. Одним щелчком поднял спинку стула на нужный угол. Глубоко вздохнул и набрал номер Кларка. Когда в трубке щелкнуло, сделал вдох, настраиваясь на теплое приветствие. Раздался голос Кларка:

— Да?

— Прие! – прогудел Тед. – Гуаг?

— Алло? Кто это?

Теда не меньше Кларка удивил собственный голос, и он уставился на трубку, разинув рот. Затем прижал ее обратно к уху и крикнул:

— Гуарг?! Ао?!

Сердце пронзил страх. Он швырнул трубку на рычаг и вскочил на ноги. Включив свет в уборной, разинул рот и надвинулся на зеркало, висящее над раковиной, будто хотел его проглотить. Кошмарный бледный мех скопился в горле и цвел на деснах. Тед застонал, наблюдая, как ворсистый язык вздрагивает в заросшей полости, словно спящее чудовище, терзаемое кошмаром. Больше никому Тед Феннерман звонить не стал и направился в больницу.

Прождав полчаса и выпив две пина-колады в «Кеттлмане», Гейл позвонила в автосалон, где ей сказали, что Тед давно ушел, никому не сказав ни слова. Она вернулась за столик, заказала вырезку и третий коктейль – двойную порцию.

Пина-колада показалась ей безвкусной, но помогла смягчить першение в горле – не иначе Тед заразил – и унять зуд, беспокоивший еще с сауны. «Видишь, в какой замкнутый круг ты попала? – спросила она себя. – Напиваешься до похмелья и тошноты, увеличиваешь толерантность, а после пьешь еще больше коктейлей, лишь бы стало полегче». Но переубедить себя Гейл не удалось, и когда принесли стейк, она заказала двойную порцию пина-колады вдобавок.

Ресторан, казалось, потакал ее апатии. Обычно зал был переполнен, но сегодня столики пустовали; и все же персонала не хватало – официантка заранее извинилась, сказав, что сотрудников мало как в зале, так и на кухне. Гейл принялась за еду. Стейк, сдобренный щедрой порцией хрена, на языке ощущался притупленно. Гейл расправилась с мясом, но задолго до последнего кусочка ее охватил дурман – будто она проглотила якорь, и теперь тот, погружаясь в глубину, тащил ее за собой.