Книга Натрия Хлорид, страница 172 – Юсси Адлер-Ольсен

Он выхватил свое потрёпанное удостоверение так, чтобы видели все, и эффект был выдающимся. Старшие дети изо всех сил старались подобраться поближе, чтобы как следует рассмотреть его, в то время как взрослые не сводили глаз с хозяина дома, словно тот уже был арестован.

— Я знаю, кажется, что нас тут многовато, но мы все живем под одной крышей, так что это ведь законно, верно?

Карл улыбнулся под маской, надеясь, что это заметно.

— Спокойно, речь не об ограничениях на собрания. Я здесь из-за Лисбет Парк. Торбен Клаусен только что объяснил мне, что вы были первым, кто прибыл на место после удара молнии. Найдется пара минут? В связи с этим я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Я видал всякое за то время, что работал санитаром скорой и парамедиком, но тот день в 1982 году все равно был особенным. Попробуйте себе это представить. Шесть тел, которые еще дымились и пахли жареной свининой, шесть человек, которые только что были полны жизни, и вот она — единственная, кто остался в живых.

— Лисбет Парк?

Он кивнул и подробно рассказал о пережитом.

— Вы говорите, она была рада, что остальные погибли? — В её случае это замечание, пожалуй, не было по-настоящему удивительным, но любопытство Карла определенно разыгралось.

— Да, так она и сказала. Её точные слова были: «Если я смогла пережить это, то с Божьей помощью переживу всё».

Карл кивнул. И с тех пор она именно этим и занималась, но Карл твердо решил положить этому конец. По крайней мере, он на это надеялся.

— Торбен Клаусен сказал мне, что вы начали писать мемуары и что этот несчастный случай, и в частности судьба Лисбет Парк, вас очень занимали. Что вам удалось о ней разузнать, не поделитесь?

Закаленный жизнью мужчина криво усмехнулся. — Только чур не воровать мою историю и не писать свою книгу.

— Обещаю. Что стало с девушкой после того, о чем вы рассказали?

— Я отвез её прямиком в Ригсхоспиталет, он был почти за углом. Там она попала в травматологию, а затем в неврологическое отделение. Пробыв там несколько дней, она была переведена в окружную больницу в Глострупе для дальнейшего лечения, а после этого — в психиатрическое отделение. Мне не очень много удалось узнать от психиатров, но я всё же выудил, что в течение почти двух лет она добровольно ложилась в клинику из-за вспышек ярости и иррациональных реакций. Её мозг, очевидно, подвергся тяжелому испытанию из-за мощнейшего разряда.

— Это ведь было что-то вроде электрошока, да?

— Боже упаси, нет, и близко нет. Молния может нести в себе гамма-лучи и рентгеновское излучение, иметь напряжение в несколько сотен миллионов вольт и силу тока около десяти тысяч ампер — электрошоковая терапия даже рядом не стояла.

— А что же она собой представляет?

— Совсем другое. Обычно это постоянный ток напряжением четыреста шестьдесят вольт и силой ноль целых восемь десятых ампера.

— Ладно. Но почему же она не умерла, когда в неё попала молния?

Мартин пожал плечами. — Видимо, она стояла ровно на том расстоянии от эпицентра, на котором нужно. И в отличие от ЭСТ^[57], то есть электрошока, который длится от пятнадцати секунд до минуты, разряд молнии занимает всего четверть секунды, насколько мне известно. Если бы разряд молнии длился столько же, сколько электрошок, от неё, вероятно, осталась бы только горстка пепла.