Книга Воды возле Африки, страница 148 – Влада Ольховская

Именно он, здоровенный, крепкий и, казалось, неутомимый, рассортировывал теперь награбленное пиратами. Личные вещи пассажиров наемникам действительно были не нужны, и Мирослав небрежно отбрасывал в сторону золотые браслеты и бриллиантовые колье, которые вполне могли стоить миллионы. Оставлял он только наличные деньги и необработанные камни — Пётр понятия не имел, откуда они взялись.

Это его как раз не волновало. Ни деньги, ни камни, ни прибыль наемников. Он стоял рядом с Эрнманом, облокотившись на перила, и смотрел на бесконечный океан. Такой спокойный, обманчиво мирный… как будто не он совсем недавно напитался кровью.

Всюду иллюзии. Спокойный океан и океан, который топит корабли, — одна и та же вода, просто в разное время. Может, один и тот же человек тоже бывает разным?

Внутри засела незнакомая ноющая боль. Пётр пока не искал ей название.

— Без правды будет хуже, — признал он. — Хотя я не понимаю, зачем тебе отвечать мне…

— Просто так. Я вижу, как ты смотришь на нее…

— На Катю?

— Она не Катя.

— Точно так же, как ты не Эрнман, — усмехнулся Пётр. — Скажешь мне ваши настоящие имена?

— Нет, этого не скажу.

— Ну так какая может быть правда?

— Более-менее объективная, — пожал плечами его собеседник. Грим он так и не снял, вряд ли это возможно было сделать быстро. Смысла прятать лицо не осталось, Пётр уже видел Катю и Мирослава… Которые не Катя и не Мирослав. — Наша операция пошла не совсем по плану, и это включает твои отношения с ней. Это не первые отношения… Но первый на моей памяти случай, когда кто-то относится к этому так серьезно.

— Ты понятия не имеешь, как я к ней отношусь. Так значит, она волк? — поспешил сменить тему Пётр.

— Уже очевидно, что да. И всегда им была.

— Потому что это она все организовала?

— Не только поэтому. Скорее, связь обратная: она организовала все это, потому что она волк. Но что такое волк? Если угадаешь, можешь считать, что правду ты не получил в подарок, а заслужил.

Снова Эрнман и его игры… На этот раз не насмерть — уже спасибо! Хотя по-прежнему жестоко.

Петру не нужно было ничего угадывать, он давно уже знал, о чем идет речь. Он просто не хотел произносить это вслух, потому что, как только слово прозвучало, не верить в него уже нельзя.

Но ведь и прятаться нельзя! Нужно сказать, даже если боль в груди усилится, даже если все то, о чем он никогда толком не размышлял, но подсознательно давно уже надеялся, станет невозможным.

— Она клинический психопат.

Вот так. Одно короткое слово — и бездна между нормальной жизнью и непрекращающимся безумием.

Эрнман, внимательно наблюдавший за ним, сдержанно улыбнулся. Его произнесенное слово нисколько не беспокоило, потому что для него оно не меняло мир, оно было частью мира с самого начала.

— Скорее, социопат. Но высокофункциональный и обладающий повышенным интеллектом.

Катя — другого имени Эрнман ей не дал, приходилось довольствоваться придуманным — была достаточно умна, чтобы осознать собственное психическое отклонение. Такое редко, но случается. Отклонение это было серьезным и опасным, она рано приняла то, что не сможет подавить свою тягу к насилию и убийствам. Это было похоже на приступы: иногда нападение на другого человека становилось единственным, о чем она могла думать, и остановить такое усилием воли было все равно что остановить приступ эпилепсии просто потому, что тебе так хочется.