Книга Танцующий горностай, страница 106 – Влада Ольховская

— А разве это такое уж противоестественное желание сейчас?

— Кто-то сказал бы, что желание убить всегда противоестественно.

— Но не ты, – усмехнулся Филипп. – Ты прекрасно знала, чем это обернется для нее.

— Я не испытываю к ней жалости. Я могу понять ее мотив и даже высоко оценить стратегию. Я бы не стала ее останавливать, если бы не одно «но»: она знала, что ты будешь преследовать за ее поступки Яна Эйлера. Догадаться было несложно с самого начала, да и потом ты наверняка жаловался на него.

— Да, я говорил, что происходит…

— А она не остановилась, даже зная, что Ян может пострадать или погибнуть. Не сменила стратегию. Меня это не устраивает.

— Тогда ее участь не опечалит тебя.

— Ты имеешь в виду ее смерть? – уточнила девица. – Но не будет никакой смерти.

— Тебе все-таки жаль ее?

— Нет. Когда тебя посадят за ее убийство, начнется расследование твоих дел. Могут возникнуть проблемы у Яна – заинтересуются, как он связан с тобой. По связи с тобой он будет чист, но в других делах он не всегда осторожен, пусть даже из благородных побуждений. Мне бы этого не хотелось.

— С чего ты взяла, что меня посадят? – удивился Филипп. – Или что ее труп найдут.

— Этот многозначительный тон должен был меня впечатлить? Напрасно. Решение об убийстве жены, предавшей, скорее всего, не единожды, принимается на эмоциях. В этом нет ничего хорошего. Нужно думать. Она уже вышла на связь с полицией.

— Но ничего толкового она им пока не сказала – иначе я уже был бы за решеткой.

От всего этого голова шла кругом, злость мешала дышать. Хотелось вышвырнуть девицу отсюда и сделать по-своему, а лучше избавиться и от нее. Но Филипп понимал, что она во многом права, и сдерживался.

— Ты сам можешь доказать больше, чем она, – заметила девица. – В полиции за ней наблюдают. Там допускают, что ты можешь узнать правду. Я же узнала, хотя это было непросто. Если твоя жена пропадет, ты будешь первым подозреваемым. Возможно, она уже дала показания на такой случай. Текст. Видео. Она не дура, знает, чем рискует. Это возможно?

— Более чем, – вынужден был признать Филипп.

— Поэтому не веди себя предсказуемо. Заставь ее действовать по-другому. Изменить показания. Отказаться от них. Уехать. Она мать твоих детей. Когда ты успокоишься, отпустить ее будет не так уж сложно.

— Пожалуй, ты права…

Ему хотелось, чтобы этот день закончился. Просто дойти до постели, свалиться – и получить хоть пару часов покоя, прежде чем снова нужно будет что-то решать. Но для этого Филиппу нужно было, чтобы девица ушла, а она продолжала сидеть на месте и пялиться на него ледяными глазами.

— Что тебе еще нужно? – нахмурился он. – Я же сказал, что не убью ее!

— Это понятно. Это в твоих интересах. Я сижу здесь из-за своих.

— Что?..

— Когда все закончится, не думай, что ты подыграл мне, когда схватил именно коньяк, – посоветовала девица. – Снотворное было во всем. В воде тоже. Ты был в шоке, это повышало вероятность того, что ты что-то выпьешь. А если нет, у меня были другие способы погрузить тебя в сон или добиться потери сознания. Шумная драка была мне не нужна с самого начала – она привлекла бы твою охрану или, того хуже, детей. Ситуация стала бы крайне неприятной.

Хотелось верить, что она врет, но так он лишь обманул бы сам себя. Филипп чувствовал: с ним что-то происходит. То, что он сначала принял за усталость, было жаждой сна, поглощающей все на своем пути.