Книга Танцующий горностай, страница 108 – Влада Ольховская

Оказалось, нет. Ян подсунул ему достаточно доказательств, чтобы возражений попросту не осталось.

— Еще раз, зачем вам я? – хмуро поинтересовался Павел, в который раз просматривая документы. – Здесь достаточно материалов, чтобы начать разбирательство, а у него как минимум изъять ребенка.

— Но нам не нужно начинать разбирательство, забирать ребенка или даже сажать Павлова за решетку. Нам нужно, чтобы он нам помог. Ты проведешь переговоры лучше, чем я. Не только потому, что ты с ним знаком, у тебя всегда такое лучше получалось.

— А разве не очевидно, что я не хочу проводить с ним никакие переговоры? Ян, это педофил, который спит с собственной дочерью!

— Он с ней не спит, она проходила осмотр меньше месяца назад. Никто с ней не спит. Планирует ли он такое? Скорее всего, да, но сильно не сразу.

Павел прекрасно понимал, что такие сведения о здоровье ребенка, не связанного ни с одним уголовным делом, в столь короткий срок близнецы никак не получили бы законно. Но его сейчас законы не волновали, чуть ли не впервые жизни.

— Я все равно не вижу повода вести переговоры с подобной мразью!

— Сейчас увидишь. На Аркадия Павлова нам удалось найти хоть что-то, в основном благодаря тому, что мы смогли отследить девочку до приюта, из которого она была похищена. Но по Всеволоду Поздееву у нас ничего нет – и не будет, если Павлов не даст показания. Савельева и Поздеев куда опасней, ты сам это понимаешь. Савельева крадет детей так ловко, что это указывает на солидный опыт. Поздеев, вероятно, изнасиловал собственную дочь – или отпустил того, кто это сделал. Восемнадцатилетнюю девушку искалечили на всю жизнь! Павлов же виновен преимущественно в том, что собирался сделать, но не сделал. Он то самое малое зло, которое приходится принять, иначе всем трындец.

Павел еще некоторое время спорил, уже зная, что согласится. Спорил, чтобы Ян не расслаблялся и не заводил раздражающую привычку приходить со своими просьбами. А соглашался Павел, потому что не простил бы себя, если бы остался в стороне.

С Аркадием он встретился уже следующим утром. Притворился, что это по работе, и сначала был предельно вежлив, как всегда. Они даже вместе посмеялись над чем-то. Павел не помнил толком, над чем. В ушах гулко пульсировала кровь. Все силы уходили на то, чтобы сдержать гнев.

Лишь когда они остались наедине в кабинете, Павел позволил себе вздохнуть спокойней и наконец перестал ухмыляться.

— Так о чем ты хотел поговорить? – поинтересовался Аркадий, еще не почуявший неладное.

У Павла пока не было сил говорить. Он бросил на стол папку с документами, которые передал ему Ян. Аркадий, понятное дело, был растерян, и папку он взял скорее с любопытством, чем с настороженностью. Этого следовало ожидать: с чего бы ему беспокоиться? Его секрет надежно хранился годами, у него не было оснований ожидать, что именно сейчас все откроется.

Но чем больше документов он просматривал, тем заметнее бледнел. Его сложно было назвать впечатлительным человеком, он умел держать себя в руках даже под влиянием стресса, так что его нынешняя реакция лучше любых бумаг доказывала: Ян и Александра не ошиблись. Вся эта история с девочкой-женой была пусть и невероятной, но правдой.

Впрочем, документы лишь доказывали, что Аркадий похитил ребенка и обманом выдал за свою родную дочь. Доказать его намерения они не могли, но это было не так важно. Если бы он отправился в тюрьму, там нашелся бы тот, кто сообщил бы сокамерникам все подробности этого дела.