Книга Лучшее из чудовищ, страница 104 – Влада Ольховская

Третья комната его несколько напугала. В ней хранились вещи, привезенные из прошлой столицы — из проклятого дворца! Понятно, что все это делалось из уважения к императору Торему, которого обожали все и вся, но Камит не собирался жить рядом с хламом, на котором могло закрепиться проклятье. Поэтому он сразу же вызвал слуг и приказал сжечь все, что было в третьей комнате.

Танис долго изучал пустую раму, из которой кто-то неаккуратно вырезал картину. Камит вообще не придал ей значения. По сравнению со всем остальным, это сущая мелочь! Рама драгоценная, может, только ее и оставили здесь, а портрет висит в галерее в новом оформлении.

Советник так не считал, но и добиться ничего не смог. Это ведь тайны дворца, знали их лишь император и прямой наследник. Сальтар тут не помог бы, даже если бы хотел.

Поэтому им, незваным гостям, придется принять все как есть.

— Тебя что-то беспокоит.

Спохватилась!

Это «что-то» беспокоило его уже второй день, с того момента, как они продолжили путь. Кирин знал, что Исса все замечает — то ли благодаря клейму, то ли в силу общей наблюдательности. Но интерес она решила проявить только сейчас.

Так получилось, что Саим как раз выехал вперед, а их лошади поравнялись. Возможно, поэтому Исса и решила развлечь себя беседой.

— Я не хочу говорить об этом.

Говорить и правда нет смысла. Положительных последствий точно не будет, отрицательных — сколько угодно.

— Это ведь связано со мной, да? — не отставала Исса.

— Возможно.

— Тогда тебе лучше сказать. Потому что нам еще долго предстоит быть вместе. Ты, если не забыл, мне свою жизнь пообещал! Нет, убить тебя я могу и просто так, безо всяких откровений. Хоть сейчас! Но если ты хочешь, чтобы я помогла вернуть тебе дворец и власть, не замыкайся.

Сама напросилась…

— Мне не нравится твое отношение к людям. Я понимаю, что ты такая, какая есть, но… Слишком пренебрежительно, Исса.

Покидая поместье, они сожгли дом. Кирину казалось, что это лучшее решение. Он не знал, какие в этой местности традиции захоронения, однако и покидать тела просто так не хотел.

Саим тоже казался опечаленным, а Исса наблюдала за их действиями с отстраненным видом, как за незнакомой игрой. Нет здесь ничего непонятного, и все же он не мог просто смириться.

— Кирин… ты грустишь, если видишь зарубленную змею?

— Нет.

— Может, ты рыдаешь над тушкой голубя?

— Нет.

— Тогда почему ты ожидаешь, что я буду жалеть всех людей без исключения? — Желтые глаза опасно блеснули. — Как бы я ни выглядела, я все равно не человек. Безусловно, люди как вид меня не раздражают, иначе я бы не согласилась принять такую форму. Но в то же время, люди сделали очень много зла…

— Твоему роду?

— Мне лично! Мои сородичи — тоже не подарок, людей не щадили, пока была возможность. Я не люблю говорить про род и вид. Мне проще говорить об отдельных личностях. Остальные мне безразличны. Но ты реагируешь правильно, так, как должен.

— Почему это?

— Потому что ты — будущий император. Ты обязан беспокоиться о жизни каждого человека в стране.

Так, вот эту тему лучше не трогать.

Думать о том, что однажды он станет императором, было настолько же сложно, насколько легко ему давалось обучение искусству владения оружием. Причем возможная война его не пугала, мирное время — другое дело. Придется быть императором, а это… Это даже меньшая свобода, чем жизнь третьего принца. Он обязан подчиняться нормам, правилам, традициям, для самостоятельных решений здесь гораздо меньше места, чем думают многие.