Книга Минская мистика, страница 36 – Влада Ольховская

Что ж, нравится, не нравится, а дело ясное… Уснул слишком крепко, и оно опять вылезло. Перевоплотилось, попыталось сбежать, наткнулось на соляной блок и залезло обратно. Ничего плохого не случилось – пока. Но это больше похоже на удачу, чем на его достижение. Его-то отбросило на внушительный такой шаг назад.

Слишком много в одни сутки уместилось. Он дрался с упырями кладника, потом использовал магию, а в квартире хихитуна чуть не сорвался. Он удержал себя в руках, но Рада видела слишком много, уже за это ему было стыдно.

Тот прокол сам по себе был серьезной причиной для настороженности, а теперь случилось вот что… И суд все ближе. И непонятно, что с этим делать.

Чувствуя нарастающую тревогу, в груди снова зашевелилось оно – уже привычной горячей тяжестью. Пилигриму пришлось сосредоточиться на собственном дыхании, чтобы привести в порядок пульс и успокоиться. Да, он облажался, но ничего еще не закончилось. Он столько дней держал себя в руках! Это все задание виновато, закончится оно – и вернется контроль.

Пилигрим прекрасно понимал, сколько недостатков у такой версии, однако пока предпочел в нее поверить, чтобы не сойти с ума. Он знал, что сегодня больше не заснет, да и до рассвета оставалось не так уж много. Он поднялся и кое-как добрел до ванной, где предусмотрительно хранилась аптечка. Он промыл рану и смазал травяной мазью, переданной из дома. Использовать исцеляющую магию Пилигрим пока не решался, он не представлял, лучше от этого станет или хуже.

У всего можно найти преимущества, даже у вынужденного раннего пробуждения. Ему все равно нужно было сегодня попасть в центральное отделение. Будет лучше, если он сделает это сейчас – до того, как там соберутся остальные.

Он замечал, как они смотрят на него. Все ведь уже слышали про служебное расследование – и про то, что он сделал. Открыто его не обвиняли, но никто не запретил бы им бросать на него многозначительные взгляды и шептаться у него за спиной. Такая болтовня не могла ему навредить, однако все равно непередаваемо раздражала.

Так что Пилигрим, не задерживаясь, оделся и вышел в освежающую прохладу летнего утра. Здесь было легче. Мир оставался прежним, величественным и сонным, будто снисходительно напоминающим, что каждому тут найдется место. Пилигрим направился не к ближайшей станции метро, а к следующей за ней, чтобы застать пробуждение в небе первых лучей солнца. Это было его личной медитацией, которая всегда помогала. Так что до отделения он доехал уже в неплохом настроении.

Как он и ожидал, здесь было пусто. Дежурные на входе окинули Пилигрима мрачными взглядами, но они под конец смены на всех так смотрели. Вряд ли они знали, кто он такой и в чем его обвиняют.

В распоряжении градстражи было несколько баз данных – и на людей, и на нечисть. Наименее важными можно было пользоваться с собственных устройств. Однако те, что посерьезней, были доступны только с компьютеров отделения, при использовании личного кода – такие запросы всегда фиксировались. Так что если кому-то приходило в голову применить ресурсы градстражи, чтобы проследить за бывшей, карьера его завершалась быстро и печально.

Но Пилигрим ничего не опасался, у него были все основания для вопросов. Рада, если придется, подтвердит, есть у толмачей такие полномочия.