Книга Благословенны ночи Нергала, страница 130 – Влада Ольховская

Хотя начало было вполне безобидным – и даже прекрасным. Беллесуну танцевала. До этого момента Лорена никогда не видела дикарей танцующими, ей казалось, что любое проявление искусства в этом месте скорее исключение. Лучшее, что умели делать жители поселка, – украшения и наряды для своих правителей. Они не развлекались, они целыми днями работали, они никогда не слушали музыку просто так и толком не отдыхали…

Но теперь музыка была – четкая, резкая, барабанный бой и переливы инструментов, похожих на флейты. Под эту странную мелодию, одновременно угрожающую и манящую, кружилась Беллесуну – дополняя музыку звоном колокольчиков. Глашатай Милосердия танцевала лучше, чем любая жительница Обретенных гор. Движения Беллесуну были водой, ее энергия – ураганным ветром. Она не делала ничего лишнего, в ее танце не было ничего резкого, он просто весь был страстью, чистой, примитивной энергией.

Зрелище оказалось настолько необычным, что Лорена невольно засмотрелась – и вздрогнула вместе со всеми, когда Беллесуну резко остановилась. Глашатай будто споткнулась, упала, свернулась на земле, и лишь спустя секунду до пленницы дошло, что никакого другого завершения у такого танца не могло быть. Движение, как жизнь, и финал, как гибель. Эмоциональный предел во всем.

На земле Беллесуну не задержалась, она все с той же грацией поднялась на ноги, обвела взглядом толпу, склонила голову перед верховной жрицей.

— Наступила ночь! – объявила Глашатай Милосердия. – Новая и дивная, особенная ночь – одна из тех, в которые избранным даровано узреть Брерис! Они познают лик богини и навеки присоединятся к ней, а мы все получим ее благословение за то, что отныне в ее вечной свите новый слуга. Введите избранного!

В дальней части площади толпа расступилась, выпуская к Беллесуну мужчину средних лет. Он не был связан, шел вперед добровольно и все равно заметно нервничал. За ним двигались два служителя жрицы, местная охрана. Похоже, оставался шанс, что избранный не признает себя таковым и все-таки попытается удрать из вечной свиты Брерис.

Но мужчина дошел до центра площади, остановился он только перед Беллесуну. Лорена заметила, что он еще не стар и силен – однако при этом он заметно хромал, одна из штанин пропиталась пятнами крови. Похоже, он получил травму… Уж не это ли сделало его избранным? Лорена прекрасно помнила, как дикари относились к раненым Глашатаям.

— Брат наш! – Верховная жрица протянула к избранному руку, унизанную браслетами, но с кресла не встала. – Ты веруешь, что Брерис проведет тебя? Что она с рождения опекала тебя и теперь призвала к себе?

— Да… – дрожащим голосом ответил мужчина, и уверенным он не казался.

— Ты веруешь, что она ждет тебя?

— Да…

— Ты готов присоединиться к ней? Познать милость ее? Увидеть ее великолепие – и всем нам, порой смущенным, сомневающимся, поддавшимся унынию, доказать, что она по-прежнему рядом?

На это раз у мужчины даже не хватило сил ответить, он лишь кивнул. Да и был ли у него выбор на самом деле? Колдунья посмотрела на Глашатая Милосердия, и та еле заметно улыбнулась. Беллесуну опустила руку мужчине на плечо, вынуждая его стать на колени. Он подчинился, и служители тут же отошли подальше – как показалось Лорене, с опаской.

У них и правда были причины для страха. Как только избранный был готов, со ствола ближайшего эвкалориса соскользнула чавунджа, до этого остававшаяся невидимой, и двинулась к нему.