Книга Благословенны ночи Нергала, страница 134 – Влада Ольховская

Он не приполз к ним обнаженным и закутанным в простыню, едва спустившимся со смертного одра. Саргон явился в полной боевой форме, он двигался свободно, словно и не было под плотной кожей никаких кровавых повязок и чудовищных ран, которые убили бы любого – а его убить не смогли. Лорена понимала, что это невозможно, совершенно, ни при каком раскладе… Но он почему-то был здесь.

Боль должна была терзать его – он же все-таки человек! Однако Саргон загнал ее так глубоко, что правду о собственном страдании знал он один.

Крики Беллесуну его нисколько не впечатлили.

— Я здесь ни при чем.

— Твои выродки убили мое дитя! – крикнула Глашатай Милосердия.

— Я не приказывал им этого.

— А кто тогда?!

— Брерис, – невозмутимо отозвался Саргон. – Видимо, великую матерь разгневало то, что ты собираешься подсунуть ей вместо избранной жертвы горную воровку.

Он больше ничего не сказал – но больше ничего и не было нужно. Саргон, не верящий в богиню, использовал ее так же умело, как жрецы. Секунду назад толпа молчала, потрясенная его предательством, и вот поднялся возмущенный рокот – направленный на Беллесуну.

Действительно, чем она только думала?

Она оскорбила Брерис.

Она могла навлечь на поселок несчастья!

Хорошо, что сейкау успели все исправить…

Хвала великому Саргону!

Волнение толпы было настолько велико, что даже Амарсин не решилась вмешаться. Она лишь негодующе смотрела на Саргона, а тот делал вид, что ничего особенного не произошло. Дождавшись, когда скандал разгорится в полную силу, Глашатай Теней ушел – так ни разу и не взглянув на пленницу, которой только что вернул долг.

* * *

Рале понимал, что нельзя воспринимать все это как личное – непрофессионально, да и опасно. Их к такому готовили. Любой солдат космического флота, поступая на службу, знает, что вряд ли умрет от старости и в постели. И все же… Смерть тех, кого он не знал вообще или знал плохо, легче было принять.

Но Маркус? Наполненный жизнью и никогда не сдававшийся? Как, почему – да еще и так бездарно! Кажется, еще вчера они давали присягу на выпуске из академии, а уже сегодня один из них стал изуродованным трупом, навеки сгинувшим в джунглях Нергала. Второму же предстояло продолжить путь с мыслью о том, что с ним это тоже случится.

По Маркусу будут скорбеть. Он оставил след – и оставил вечные воспоминания о себе. Насчет собственного наследия Рале не заблуждался. Если бы он погиб точно так же… Кто скорбел бы о нем? Да только команда и осталась… А если бы погибла и команда? Тогда он просто канул бы в пустоту вместе с ними. Что был, что не был – все едино.

Психолог космического флота его за такие рассуждения не похвалил бы, поэтому Рале старался держаться подальше от психологов космического флота. Сам же он признавал за собой склонность к подобной меланхолии – если судьба подбрасывала достойный повод. Раньше он пытался бороться с собой, но от проблем, загнанных на задворки сознания, становилось только хуже. Поэтому он попросту давал себе право и время на грусть, когда получалось. Маркус Лин заслуживал того, чтобы о нем скорбели.

Они с Лукией не обсуждали это – но она все поняла и оставила телекинетика одного. Она не стала указывать, что он позволяет себе лишние эмоции. Он не сказал, что для нее такая очевидная склонность к эмпатии – явное нарушение, способное привести к серьезным проблемам с руководством. Взаимопонимание в тишине порой выживает лучше, чем среди любых слов.