Книга Благословенны ночи Нергала, страница 140 – Влада Ольховская

Вот только сегодня ее праздник был неполным.

— Одна преграда, как я понимаю, все же есть, – заметила Лорена.

— И вот мы опять вернулись к Саргону – заметь, не по моей инициативе.

— Да что ж такое!

— Это нормально, что ты столько думаешь о нем, – тихо заметила Дала. – И нормально, что тебе страшно.

— Что? Я о нем совсем мало думаю! И с чего мне должно быть страшно? Считаете, что я боюсь смерти? Так я давно уже не боюсь!

— Считаю, что ты боишься жизни.

— Хватит намекать на то, что мы с Саргоном близки по духу, – раздраженно закатила глаза Лорена.

— Прекрати это отрицать – и мне не придется на это намекать. Ваше притяжение взаимно, и оба вы напуганы. Ты боишься того, что тебе впервые после смерти мужа захотелось по-настоящему жить, но тот, кто пробудил в тебе такое желание, – убийца близкого тебе человека. Поверь мне, я хорошо разбираюсь в таких проблемах – опыт есть. Что же до Саргона, то он и вовсе в ужасе.

Лорена вспомнила, как на Глашатая Теней обозленно пялились и колдунья, и Беллесуну. А он уверенно смотрел в ответ – и плевать хотел на любую месть. Обижать старуху было неловко, но пленница не выдержала, рассмеялась.

— В ужасе? Да он вряд ли знает, что такое ужас!

— Прекрасно знает. Он хорошо сражается и хорошо убивает, но на этом – все. Больше его ничему не научили. Ему хочется, чтобы с тобой было по-другому, а он понятия не имеет, как этого добиться. И знает, что ты уйдешь или умрешь. У него нет навыка, который требуется для понимания собственных чувств и правильной реакции на них. В итоге вы напоминаете мне двух маленьких зверьков, которые могут получить так много – но не выходят из своих нор и не получают ровным счетом ничего. Ему, кстати, это простительно, он-то дикарь. А у тебя какое оправдание?

— У меня нет никакого оправдания, потому что оно мне и не нужно! Что бы он ни сделал, он по-прежнему мой враг, это не изменится никогда!

— Как скажешь.

Сказать это и правда оказалось легко, а вот принять… Тут у Лорены был соперник посильнее, чем старая пленница, привыкшая к чужой реальности, – она сама.

Она не могла больше оставаться здесь, направилась прочь, и Дала не стала ее задерживать. Сначала Лорена и сама не понимала, куда движется, ей просто хотелось избавиться от лишней энергии, порожденной гневом. Потом она осознала, что стоит на кладбище уничтоженных машин.

Она ведь не возвращалась сюда с тех пор, как прибежала в отчаянии за аптечками… На некоторых остовах сохранились отпечатки ее кровавых ладоней. Лорене следовало бы изучить машины получше, найти ту, что еще на ходу, хотя бы попытаться сбежать… Может, он ее отпустит?

А может, умрет за то, что отпустил. Как бы Лорена ни старалась, принять этот риск она не могла, и от отчаяния хотелось выть на далекое звездное небо, затерявшееся где-то за неоном ночи.

Она промаялась еще несколько часов, а потом обнаружила себя стоящей перед входом в спальню Глашатая Теней. Сейкау отвязались от нее, как только она вернулась в дом. Слуги все еще спали, эвкалорис изнутри переполняла тишина. Лорена понятия не имела, зачем пришла сюда, и все равно заглянула внутрь. Она успокоила себя тем, что тут же ушла бы, если бы Саргон спал.

Но он не спал. Он велел слугам передвинуть свою кровать к самому окну и теперь полулежал на подушках, собранных у него за спиной. Он смотрел в окно, за которым летали в сиянии ночи сейкау. И не просто летали, а выстраивались в немыслимые фигуры, идеальные, действовали как лучшие из солдат, а не как неразумные хищники… Это закончилось, когда Саргон отвлекся на появление незваной гостьи. Он перевел взгляд на нее, а сейкау, словно только что проснувшись, разлетелись в разные стороны.