Книга Реки Вавилона, страница 106 – Влада Ольховская

— А должен не думать, а чувствовать. Для чего тебе навязанная праведность? Если ты живешь так, как хотят другие, а не ты сам, зачем вообще это все?

Для таких, как она и Доминик, не было целей, привлекающих людей. Они не стремились к власти, деньгам, бессмертию – им слишком просто было все это получить. А когда осязаемые трофеи уже не привлекают, начинаешь ценить чувства и эмоции.

По сути, в этом они похожи на Безымянных – или любых других сильных нелюдей. Демонов. Может, ангелов тоже. Что угодно, лишь бы почувствовать…

Только это отличало их от бездушных инструментов и делало живыми.

— Чтобы сохранить память о том, кем я был когда-то, – после долгой паузы ответил он.

— А разве он мертв?

— Его больше нет.

— Я бы так не сказала. Мы с тобой оба знаем, что трансмутация, через которую ты прошел, меняет только тело, она не имеет никакого отношения к душе. Поэтому ведьмы всегда тщательно выбирали того, кто способен стать клинком, и проводили его через долгие проверки и испытания.

— Меня никто не испытывал.

— Верно, ты был капризом Марго. Но я всегда считала, что она угадала. Разве ты не заслужил право жить?

— Андра, прошу тебя, не здесь…

Он начинал сдаваться, Андра видела это. Он старался не смотреть ей в глаза. Он ведь не с ней сейчас боролся, а с самим собой. Ей-то что? Она все для себя решила.

— А чем плохо это место?

— Здесь погибли люди.

— На Земле не осталось мест, где не гибли люди. В любой квартире, где сегодняшние мужчины и женщины делают детей, когда-то умирали старики. А если и нет, если им повезло с новостройкой, то она, скорее всего, стоит на месте бывшего кладбища, или расстрела, или военных боев. Смерть никогда не была преградой для жизни.

— Это не значит, что ее не нужно уважать.

— А мы и уважаем. Мы преодолели такое расстояние, просто чтобы выразить ей свое почтение. Но теперь мертвецы не здесь, они в машине, а здесь только мы.

— Давай просто вернемся в Москву.

— Зачем? Чтобы снова притворяться, что все нормально?

— Чтобы снова вести охоту, – отрезал он. – Ради этого я и покинул монастырь.

— Ой ли? Может, тебе просто надоело хоронить себя заживо?

— Думай, что хочешь, только поехали.

Она сомневалась, но всего секунду. Хватит, ожидания и так было слишком много. То, что впереди у них может быть целая вечность, не оправдывает бездарно потраченное время.

Не сводя с него глаз, Андра откинула в сторону куртку, стянула через голову майку, небрежным жестом распустила волосы, до этого собранные в хвост, и они заволновались от резкого движения.

Он тяжело сглотнул, сжал кулаки, словно заставляя себя прекратить это, но не двинулся с места и смотреть не перестал.

Она расстегнула джинсовую юбку, позволяя ей упасть на пол, сделала шаг в сторону и ногой откинула ненужную теперь ткань. Она стояла перед ним в одном белье и высоких ботинках на шнуровке. Андра чувствовала, как от металла амулетов на ее шее тянет холодом.

Она понимала, что сейчас, в скупом свете звезд, в этих руинах, она смотрится призраком. Она хотела быть призраком – всего лучшего, что у них когда-то было. Он продолжал смотреть.

— Ну же, иди, – улыбнулась она. – Можешь подождать в машине.

— Подождать чего? – еле слышно произнес он.

— Пока мимо проходит твоя жизнь. Разве не этим ты занимаешься?