Книга И гаснет свет, страница 30 – Влада Ольховская

И все же эта беседа действительно помогла. Предсказание Клементины сбылось: даже когда пациентка ушла, ее образ остался в памяти и закрепился там по-новому. Теперь Оля куда спокойней относилась к необычным лицам, попадавшимся ей на глаза. Нельзя сказать, что она приняла их как норму. Однако у нее получалось не шарахаться и хотя бы внешне оставаться спокойной – уже что-то!

К вечеру она устала: долгое путешествие все еще давало о себе знать. Первую ночь Оля и вовсе толком не запомнила: едва добравшись до постели, она просто отключилась. Это, как показала практика, было к лучшему. Сейчас, во вторую ночь, усталость оказалась не настолько сильной, зато впечатлений накопилось куда больше.

Они не позволяли заснуть. Стоило Оле закрыть глаза, как в памяти мелькали картинки, слова на разных языках, лица… Все это кружилось ураганом, переплетаясь с тем, о чем она думала до отъезда из Москвы. Когда же еще размышлять о смысле или бессмысленности жизни, как не в разгар ночи?

В какой-то момент ей все же удалось задремать, но настоящего покоя это не принесло. Проклятый ветер начал завывать за окном как сумасшедший, и тревога, которую всегда приносили с собой ночи в незнакомом месте, вернулась. Да еще и в клинике оказалось темно… Олю предупреждали, что в ненастную погоду тут порой отключается электричество и в этом нет ничего страшного. Однако «ничего страшного» совсем по-разному представляется днем, когда ты обсуждаешь это со стаканчиком горячего кофе в руках, и ночью, когда старый лес вдруг превращается в штормовой океан.

Оля выбралась из постели и подошла к окну. Особого смысла в этом не было, ей просто хотелось посмотреть на горящий снаружи прожектор – как символ того, что цивилизация все еще существует, ничего не исчезло, а она, Оля, не оказалась в каком-то чудовищном потустороннем мире.

Прожектор работал исправно. В его ярком сиянии можно было разглядеть танец метели, подгоняемой ветром. Волнующиеся ряды старых деревьев. Немногочисленные машины, уже занесенные снегом. А еще – широкую полосу следов, протянувшуюся от главного здания к крематорию, окна которого в ночи мерцали, как глаза притаившегося хищника.

Страх, только-только отступивший, вернулся с новой силой. Мелькнула безумная мысль, что Оля все-таки ошиблась. Это место – вовсе не клиника на самом деле, это какая-то секта, где людей уродуют, а потом приносят в жертву, сжигая в пламени крематория…

Мысль леденила душу, но быстро отступила. Днем она бы и вовсе не появилась, однако ночью правила совсем другие – для всего. И даже так эта безумная теория не прижилась. Оля быстро вспомнила, что смотрит не на крематорий. Ей ведь сказали – комплекс спроектирован так, чтобы вид на крематорий не открывался из окон жилых комнат! Такое не только пациентов, такое кого угодно угнетать будет.

А когда стало ясно это, посыпались и остальные теории заговора. Если это не крематорий, значит, обычный сарай. Свет там горит не от адского пламени, это просто фонари. Широкая полоса следов – не процессия сектантов, вероятнее всего, это просто рабочие отправились за какими-то инструментами для починки генератора.

Успокоенная этими мыслями, Оля вернулась в постель и наконец заснула.

Утро получилось совсем не добрым. Оля проснулась от шума, царящего снаружи. Еще не привыкшая к этой комнате, она не сразу поняла, где находится, что происходит, почему по ту сторону двери топают и кричат… Хотя понимание суеты не пришло и когда она вспомнила, где временно поселилась. Пришлось быстро одеться и отправиться в коридор на разведку.