Книга Море играет со смертью, страница 97 – Влада Ольховская

В одну из поездок Лайла и встретила того самого.

Мужу она изменяла и до этого. Он догадывался о ее изменах и тоже изменял ей, Лайла не сомневалась. Но они оба стали настолько чужими друг другу, что это уже не вызывало особых эмоций. Она позволяла себе то один роман, то другой, не столько ради секса даже, сколько ради возможности почувствовать себя желанной и любимой.

Получалось слабовато. Ее немногочисленные любовники, мужчины в основном женатые и занятые, вечно торопились и к красивым словам были не приучены. Молодой турок – на десять лет младше нее – едва говорил по-русски, но его это не останавливало. Он осыпал ее комплиментами, причудливо сплетенными из английского, русского и его родного языка. Он собирал для нее букеты. Он таскал в ее номер вино и закуски из ресторана. Он рисовал для нее сердца на песке.

Лайла прекрасно понимала все, на что ей указывали потом подруги. Что парень был из обслуживающего персонала, в отеле он занимался мелким ремонтом, и вряд ли это подразумевало даже законченное среднее образование, не говоря уже о высшем. Что подарки его были бесплатными, за систему «все включено» уже заплатили туристы, в том числе сама Лайла. Что ему просто хочется секса, а суровые местные ровесницы помнят о религиозных догмах и уединяться с кем попало не спешат.

Она все это знала, но ей было плевать. Дома Лайлу в ее тридцать с небольшим именовали женщиной средних лет. Считалось, что если у нее уже дочь школьница, причем закончившая младшие классы, то о дочери и нужно думать, а о себе уже поздно. Здесь, в этом маленьком осколке рая, Лайла наконец почувствовала себя любимой и желанной. Ей ведь даже родители в детстве внушали, что она не очень-то красивая и на внешность ей делать ставку не стоит, ну да ничего страшного, есть женщины и пострашнее – а по жизни устраиваются! Молодой турок не говорил ей, что она еще ничего в сравнении с кем-то. Она для него была лучшей, царицей и богиней. Его энтузиазм заглушал ее здравый смысл.

С окончанием отпуска все должно было завершиться. Лайла вернулась домой, в дождливое русское лето. Южный принц остался в сказке, как и положено. Часы пробили полночь, Золушка оказалась в тыкве, где и есть ее законное место.

А Лайла не могла смириться, она тосковала. Ей и раньше-то не нравилась собственная жизнь, теперь и вовсе опротивела. Да еще и принц не исчезал – он присылал сообщения, нечасто, раз в неделю, но этого хватало. В какой-то момент Лайла поняла, что больше не выдержит. Внутренний бунт, понемногу назревавший годами, прорвался наружу. Она собрала вещи и в конце сентября снова укатила на отдых в Турцию, теперь уже одна, без дочери.

Она поселилась в другом отеле, ее возлюбленный там не работал, но в этом не было ничего страшного. Лайла попросту оплатила его проживание, могла себе позволить. А он, видя, что дама способна на такое, взял и сделал ей предложение.

— Давай, говорит, поженимся – и переезжай сюда, – вздохнула Лайла. Она смотрела на темную поверхность чая, словно там видела отражение прежней, безумно влюбленной себя. – И я сразу согласилась! Я так сильно любила первый раз в жизни, на глаза как будто пелена упала… Веришь? И я была та же, и глаза у меня были те же, но мир казался совершенно другим. То, что привело в ужас мою семью и подруг, представлялось мне очень простой и легко решаемой ситуацией.