Книга Внутри, страница 90 – Влада Ольховская

Получается, у той силы, которая вырывалась из пещер, был определенный радиус действия. Это если предположить, что ее не выдумали, а предполагать такое я не собиралась. У меня как раз хватало причин верить, что жители деревни были правы!

Да, в тех местах пропадали люди, чаще всего — уже какие-нибудь современные блогеры и самопровозглашенные охотники за паранормальными явлениями. Те, кто громче всех кричал, что найдет разгадку многолетней тайны, обычно не возвращались. Ясно, какое объяснение этому находили: полезли в пещеры, провалились на глубину, сами виноваты.

Пропавших искали, но скорее так — для галочки. Никто не собирался ради них спускаться под землю. Их судьба считалась очередным доказательством, что пещеры трогать опасно.

Если бы Тарасов узнал о моих исследованиях, он бы сейчас самодовольно ухмыльнулся и ляпнул что-нибудь вроде «Я же говорил, что вам не нужно в это лезть!» Ну и черт с ним. Мне бы побольше данных!

В этой ситуации никто ничего не понимал, но, поразмыслив, я решила, что мне важно мнение только одних людей: спасателей, которые в день обвала спускались в пещеры. Только они видели, что там произошло… Или, по крайней мере, последствия того, что произошло. Они же нашли Руслана, они знали, где он стоял, что делал, в каком состоянии был! Словом, если и были в этой ситуации свидетели, которым можно верить, то только они.

Вот только найти их оказалось не так просто, как мне хотелось бы. Начать хотя бы с того, что я целый день потратила на поиск имен. В газетах ведь их списком не предоставляют! Были только отдельные упоминания, дальше мне пришлось обращаться за помощью к всемогущему интернету, искать похожие случаи, где действовали те же бригады, разыскивать имена уже там.

Кое-что у меня получилось, можно считать, что я вышла на второй уровень. Вот только там мне было не легче, чем на первом.

Прошедшие годы сделали свое дело: все спасатели, которые тогда работали в пещерах, ушли в отставку, многие уже умерли. В итоге осталась горстка имен, с которыми еще можно было работать.

Хотелось бы, чтобы мои усилия были достойно вознаграждены, но нет. Никто не желал говорить со мной о тех пещерах, вообще никто! Иногда они просто бросали трубку, а иногда сообщали, что я дура, а потом уже бросали трубку. Мило.

Все это было не очень-то приятно, однако важно было другое: случай в пещерах пугал их. Даже сейчас, спустя столько лет! А ведь это были не нервные барышни, а суровые дядьки, повидавшие на своем веку всякое. Когда я говорила им, что пишу книгу по одному случаю из прошлого, они были не прочь поболтать, кто ж не любит вспомнить свои подвиги! Но как только выяснялось, что речь идет о тех самых пещерах, я узнавала о себе много нового.

Все знали, что в этих пещерах произошло что-то чудовищное… А может, и сейчас происходит! Но они предпочли закрыть глаза на проблему, не видеть, не знать. Как будто блокировка на входе что-то могла изменить!

Я уже почти отчаялась, когда мне улыбнулась удача. Один из спасателей оказался не таким пугливым, как остальные. Может, потому что Александр Суражцев уже тогда был старше своих коллег, а сейчас и вовсе стал глубоким стариком — у таких к страху другое отношение. А может, потому, что семьей он так и не обзавелся, жил один и ответственность нес только для себя.