Онлайн книга «Внутри»
|
— Это ради моего мужа, — признала я. — Муж твой тут при чем? — А муж мой был тем самым маленьким мальчиком, которого вы вывели из пещер. Вот теперь он был поражен. Суражцев замолчал — и молчал очень долго. А может, и не очень, просто для меня время будто застыло и тянулось медленно-медленно. Я ждала, потому что банально боялась его торопить. Тут любое лишнее слово может все испортить! Суражцев устало потер глаза, тяжело вздохнул; на меня он больше не смотрел. — Вот оно как… — наконец сказал он. — Ну и как тот пацан? Нормально у него все? — А как вы думаете, раз я здесь и спрашиваю про шахты? — Значит, не нормально… Но я подозревал, что так будет. Я вообще не думал, что он вырастет! — Что же вы тогда думали? — Думал, что помрет через месяц-другой, — признал Суражцев. — Его увезла мамка в Москву, и я не знал, что с ним стало. Но для себя решил, что помер он. — Но почему? В газетах писали, что он жив и здоров! — В газетах много что пишут, и тогда, и сейчас. Не был он здоров. Я даже про жив не уверен! — Тут вы загнули… — Тебя там не было! — перебил меня Суражцев. — Тем, кого там не было, не понять! Нужно было побывать там, подышать тем воздухом, посмотреть на то, что от людей осталось… Вот тогда можно говорить что-то. Гнилое это место, гиблое… Сжечь бы его, да разве ж такое сожжешь? — Тогда расскажите мне все, — попросила я. — Меня там не было, это уже не исправить. Но мне очень важно знать, что вы там видели и почему пострадали другие спасатели, почему вообще случился тот обвал. Я могу рассказать вам, что стало с моим мужем… — Не надо! Не хочу я ничего знать про того пацана. А тебе я все расскажу, тогда и поймешь, почему я не хочу знать. Это был не первый такой вызов в карьере Суражцева: он бывал на местах обвала зданий, схода лавин и землетрясений. Вот и возле пещер все выглядело предсказуемо: много пыли, суматоха среди людей, которые успели выйти или не успели зайти, обрушившиеся конструкции, раньше поддерживавшие вход. Причину обвала тогда никто не знал, но не было оснований предполагать, что это нечто особенное. Возможно, на сводах давно уже появились трещины, однако нерадивые сотрудники не обращали на них внимания. А может, кто-то из туристов решил покуролесить — и сделал глупость. Речь шла о пещере, о силе стихий, объяснение могло оказаться каким угодно. — Мы разобрали завалы у входа и спустились, и я тогда сразу понял, что так, как обычно, там не будет, — тихо сказал он. — Как вы это поняли? — По воздуху. Тебе это покажется странным, но поработала б с мое — поняла бы! Там пахло не так, как в пещере должно. Там пахло лесом, и болотом, и пожухлой осенней травой… — Может, просто пробились какие-нибудь грунтовые воды? — предположила я. — Отсюда и запах сырости! — Ты не слушаешь меня, девочка! Не сыростью там пахло, а болотом, уж я-то разницу знаю. Болотом, со всеми его травами и ядами. Я невольно вспомнила то болото, которое я видела в другом мире, и поежилась. Да уж, догадываюсь, чем там пахло! — Это заметил не я один, — добавил Суражцев. — Другие тоже почуяли! Воздух был такой тяжелый, что становилось трудно дышать. Мы все пытались рассмотреть, откуда запах, и, хотя со светом было тяжело, мы справлялись. Но ничего особенного там не было! Все, как и должно быть на завалах, только с этой вонью. И чем глубже мы спускались, тем плотнее, гуще она становилась. Под конец мы только в масках работать и могли! |