Книга Внутри, страница 95 – Влада Ольховская

Вот и наступил момент самого трудного вопроса.

— Ну а мальчик? Мальчика вы когда нашли?

— В последний день. Уже никого не искали, было велено свернуть спасательную операцию и заняться блокировкой пещер. Вот тогда он и появился.

— Появился?.. — растерянно повторила я.

— Да. Мы спустились в один из средних залов, а он уже сидел там. Просто сидел на камнях, не плакал… И его там не было все эти дни, его никто не видел. Пацан был в сознании, но грязный до жути, причем не в том песке он был, который пещеры выстилает, а какой-то смердящей черной грязи. Он не отвечал на вопросы, вообще на нас не реагировал. Мы его осмотрели, увидели, что он не раненый и даже не слишком истощенный. Обычный худой пацан! С синяками и ссаженными коленками, ну так у какого ребенка так не бывает? Вот мы и подумали то, что на нашем месте подумал бы любой.

— Что же?

У меня сейчас было не то состояние, чтоб гадать, что там подумали любые.

— Что он с поверхности туда прокрался, — ответил Суражцев.

— В смысле — с поверхности? Уже после обвала?

— Конечно! Ускользнул от какой-нибудь нерадивой мамашки, дети ж любопытные. Полез в пещеры, там и потерялся. Хорошо еще, что на глубину не ушел, он и так в шоке был! Мы пытались узнать, как его зовут, но он будто и не слышал нас. А мы ж не психологи какие детские! Мы его вынесли на поверхность, стали спрашивать, чей он. Там постоянно были зеваки, журналисты были… И еще были родственники тех, кого мы не нашли, отдельной группой стояли. Мы и не думали, что пацана нужно им показывать, решили, что это у гуляющих сбежал! А теперь представь себе мое удивление, когда к нам кинулась дамочка как раз со стороны семей пострадавших. «Мой это!» — кричит. «Мой сын!» Мы охренели там все, а она уже пацана хватает, обнимает… Ну и оказалось, что он был среди заваленных.

— Но как он выжил? И почему вы его не обнаружили раньше?

— Да не знаю я! Сколько лет об этом думаю — и до сих пор не знаю! Не мог он там быть… Если б и выжил сам, не покалеченный, если бы и выбрался, то точно не был бы таким здоровым! Мы, понятное дело, сразу блокировку пещеры забросили, снова искать принялись. Но не было там больше никого — ни живых, ни трупов! Он явно не в том зале был, откуда-то выполз, а откуда — мы так и не поняли. Спокойный, не плачет, не говорит… Вот поэтому я и не хочу знать, в кого он вырос.

— Вы что, человеком его не считаете? — поразилась я. А вот это уже обидно! Понятно, что с Русланом произошло нечто невероятное. Но ведь он не виноват, никто ему выбора не давал!

— Я его никем не считаю. Просто хочу, чтобы не было его в моей жизни! И его, и Алешки погибшего… Мы не нашли больше никого, в пещере все входы-выходы замуровали, чтоб туда больше никто не совался, предупреждение повесили для идиотов. Понятное дело, идиоты предупреждение не послушали, несколько раз за эти годы наших к тем пещерам вызывали — то один там пропал, то другой… Но наши лезли туда редко и никогда ничего не находили. Гиблое это место, девочка. Дно земли.

Я еще раз осмотрелась по сторонам, изучая жилище, больше похожее на давно покинутое гнездо. Вряд ли именно случай в пещерах сделал Суражцева таким, но это был переломный момент для него.

— У вас есть хоть какое-то предположение о том, что там случилось? — спросила я. Он ведь годами об этом размышлял, я знаю!