Книга Утро морей, страница 131 – Влада Ольховская

Покидая клинику, Макс обнаружил, что ему не больно. Это было странно и могло бы насторожить его, если бы он позволил себе понять причину. Но он не позволил, его все устраивало.

* * *

На карте появились белые пятна. Не в буквальном смысле, просто… пустые. И это отзывалось в душе какой-то неприятной, тревожной грустью.

— Не нравится мне это, — признала Ника.

— Что именно? — поинтересовался Макс. — Картинка как картинка!

Ей нравилось рассматривать спутниковые карты давно — в той жизни, которая теперь казалась прошлой и чужой. Это развлекало Нику, завораживало, как полет над планетой. Потом, когда начались перемены, ей стало не до того. И вот теперь жизнь снова сделалась стабильной — или хотя бы казалась такой. Поэтому Ника опять открыла карты, хотелось видеть уже привычную красоту, а там оказалась красота новая.

— Посмотри вот на это, — Ника указала пальцем на экран. — Похоже на заброшенный поселок!

— Ну, заброшенный. И что?

— Он не был таким! Я ведь знаю, где это, я там была когда-то…

— Ты ведь знаешь, почему это происходит, — помрачнел Макс.

И она действительно знала. В больших городах адепты «Белого света» и их противники разделялись по кварталам. Но в маленьких городках, где все традиционно друг друга знали, вражда доходила до такого уровня, когда существовать вместе становилось невозможно. Программист-замгаринщик портил сеть всему городу. Медик, презирающий «Белый свет», отказывался обслуживать адептов. Угрозы сыпались градом, ненависть крепла, на улицах стало небезопасно. И вот люди уезжали — им казалось, что на время, а потом выяснялось, что навсегда.

Да, Ника слышала о таком. Но одно дело — слышать и представлять себе какие-нибудь брошенные ветхие деревни, другое — видеть крепенький светлый поселок, опутанный хорошими дорогами, затерявшийся в зелени. Там нужно жить… Но раз даже со спутника видно, что он покинут, люди уехали уже давно.

— Как думаешь, когда это изменится? — тихо спросила Ника.

Она почувствовала, как он мягко обнимает ее за плечи.

— Скоро. Место хорошее, люди таких не сторонятся.

— Но это будут другие люди…

— Не факт. Вакцина многое изменила.

Нике почему-то до сих пор было тяжело говорить на об этом, хотя она и сама толком не понимала, почему. Она поспешила сменить тему:

— Мы когда выезжаем?

— Через час.

— Тогда пойду собираться.

Нике нравилось думать, что она едет на похороны Шурика исключительно ради того, чтобы поддержать Макса. Но от правды ведь не убежишь… рано или поздно ее придется признать хотя бы самой себе. Нике нужно было увидеть, как Макс будет себя вести возле гроба.

Потому что пока ее не покидало ощущение, что ему плевать. Нет, он изображал грусть… но именно изображал. Ника знала его. Она его любила — и умела чувствовать его. Он говорил то, что и должен говорить человек, потерявший родственника, но скорби почему-то не было.

Было неловко спрашивать его об этом. Как обвинить кого-то в недостатке печали? Не зря ведь говорят, что каждый переживает стресс по-своему, и все же, все же… Поэтому Нике нужно было увидеть его там, у разрытой могилы, чтобы окончательно все понять.

А еще — поговорить о Комитете. Это тоже было важно.

Они выехали из дома на такси, и при водителе откровенничать не хотелось. А на кладбище Нике было не до того, они приехали как раз к началу церемонии.