Книга Утро морей, страница 33 – Влада Ольховская

Разум, которому Ника за последние недели привыкла безоговорочно доверять, шептал, что она превращается в истеричку. Мысль о том, что она вынуждена будет отказаться от замгарина и вернуться к тому существованию, в котором прыжок с крыши был вполне себе годным вариантом, пугала ее.

К кому идти, куда бежать? Люда не поможет, это уже ясно. Да Нику кто угодно осмеет, даже Даша, только-только выкарабкавшаяся с того света!

Ника промучилась с этим всю ночь, но лучше не стало. Сердце билось непривычно быстро, и становилось трудно дышать. Паническая атака, что ли? Достаточно будет таблеточки замгарина, может, двух… Она понимала, что нужно их выпить, а почему-то не получалось. Мыслей было много, и все какие-то рваные, как будто чужие…

Она должна была принять решение, признать то, что признавать было страшно — до той самой дрожи в руках, от которой она была свободна много недель.

Ника взяла лист бумаги и расчертила его на две колонки — побольше и поменьше. В ту, что побольше, она хотела записать все события последних дней, из-за которых разум и эмоции бросались друг на друга, как бешеные псы. Колонка поменьше предназначалась для оценки ее реакции.

Как я отнеслась к этому?

И отнеслась бы я к этому так же, если бы не замгарин?

Реакция — это выбор пути. Важные события — перекрестки. И если бы на любом из перекрестков она пошла не туда, где она оказалась бы сейчас?

Первое — состояние Даши. Ее боль, возможность потерять ее. Спустила на тормозах, потому что посчитала: глупо беспокоиться из-за того, что не случилось.

Второе — то, что Артур не приехал, да и потом не счел все это важным. Ника не обиделась. Замгарин помог понять, что есть в жизни вещи поважнее таких вот ссор. Звучит-то красиво, но по факту ей было просто плевать.

Это очень прогрессивно. Это мрак какой-то. Тут можно поставить две галочки — должна была отреагировать совсем не так.

Странное поведение врача, смена его мнения, его слабо прикрытая враждебность. Не придала значения, сочла погрешностью.

Настойчивое нежелание Люды разбираться в этом. Спустила на тормозах, позволила чужому мнению стать ее собственным.

Теперь вот этот случай… Люда снова не просто игнорирует тему, она защищает замгарин так очевидно, будто это не препарат, а ее мать родная. И тут Ника тоже собиралась принять это, но не смогла.

Она была счастлива в эти недели, но теперь, оборачиваясь назад, Ника приходила к выводу, что это было какое-то тухлое счастье. Вроде как нет смысла задумываться о качестве счастья, если тебе его дали, бери и не ной. Однако Ника уже не могла избавиться от ощущения, что где-то тут вкрался обман, просто так умело вплетенный между строк бодрой песни, что сразу и не уловишь.

И что теперь, что остается? Отказаться от замгарина? Не получится. Страшно. Страшно жить в страхе — вот так, пожалуй. Страшно нырять в ледяную воду тревоги после того, как избавилась от нее навсегда. Жить без этого прекрасного страховочного каната страшно!

А с другой стороны, она получает нечто большее, чем страх. Инстинкты в дополнение к разуму. Предвкушение вместо безразличия к будущему. Обиду — как инструмент определения того, что ей по-настоящему нужно и важно.

Разум понимал, что что-то пошло не так и таблетки нужно убирать, но разум же твердил, что без них никак, совсем никак. Ее сознание напоминало самолет, попавший в штопор: он еще в воздухе, но уже потерял контроль. Нет способа вернуть управление, он должен упасть.