Книга Каменные цветы, страница 60 – Влада Ольховская

— Неловко получилось, — прозвучал привычно спокойный голос из-за ее спины.

Лана резко обернулась, настороженная, готовая ко всему. В какой-то момент ей показалось, что перед ней все-таки безумный сталкер. Он сошел с ума в этом доме и заманил ее сюда, он действительно псих, и та кровь на стене принадлежит вовсе не его отчиму, а новым жертвам…

Однако эта иллюзия развеялась сама собой. Перед ней по-прежнему стоял знакомый ей Павел Романов, спокойный, невозмутимый, а вовсе не волк, вовремя натянувший овечью шкуру.

— Что это такое? — пораженно спросила Лана. Да у нее самой не было столько заметок о собственной персоне!

— Это моя большая, большая беда.

— Какая еще беда?

— Я вас люблю.

И даже это он умудрился произнести ровно, обыденно, словно не было в мире факта скучнее. Лане казалось, что удивить ее еще больше просто невозможно, но он пока справлялся.

— Любите?..

И снова перед ней был непроницаемый взгляд робота — говорящего о том, что роботу просто недоступно.

— Люблю. Вы этого не помните, но мы впервые встретились десять лет назад на выставке, посвященной ювелирному делу. Тогда у вас волосы были длиннее, примерно до лопаток, и вы были в зеленом платье. Я это очень хорошо помню, странно даже. Это прозвучит непередаваемо нелепо, и, если бы мне кто другой сказал, что так бывает, я бы не поверил. Вы тоже можете не верить… Но для меня тогда все решилось в один миг. Увидел вас там, возле окна, на вас падал свет… И всё. Сразу понял, что вот это — всё. Простите, если это прозвучит пафосно до пошлости, но вы стали самым красивым человеком, которого я видел.

Она не знала, как на такое реагировать. Люди ведь так вообще не говорят! Даже если чувствуют, не признаются открыто — а он почему-то мог.

— Я, конечно, сразу понял, что мне к вам лучше не подходить, — печально улыбнулся Павел. — Ну где вы, а где я? Но я узнал ваше имя и с тех пор стал наблюдать за вами. Ничего личного, поверьте, только то, что было известно всем. Я знал о вашем браке. Знал о смерти сына. Не думаю, что это меня извинит, но никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным, как в эти годы. Я хотел помочь вам, но не знал, как, я просто этого не умею. Вы пропали из соцсетей, отовсюду, и я не имел права лезть в вашу жизнь…

— Вы не могли меня любить! — наконец опомнилась Лана. — Вы меня даже не знали как человека!

— Разве? А разве каждая ваша работа не была историей о вас?

Ей и теперь хотелось возразить, доказывая, что это бред. Но пришлось прикусить язык, когда она вспомнила, как точно он воплотил «Глицинии» — да и все остальные ее работы.

Это было ненормально, странно, но… Что вообще правильно в любви? Ведь если предположить, что он сказал правду сейчас, многое в его поведении обретало смысл. Желание держаться от нее подальше, стремление не касаться того, что мечтаешь получить — и никогда не сможешь… Его «болезнь» после того, как везде и всюду объявили о ее романе с Юрием Охримовским. Его спокойствие в момент, когда нужно было рискнуть жизнью, чтобы помочь ей.

Но даже если это было правдой, правда все равно оказалась пропитана безумием.

— Если вы действительно меня любите, почему не сказать об этом? Зачем держаться подальше? Я ведь имею право знать, в конце концов!

— Потому что ничего хорошего я вам дать не смогу. Вот поэтому вы вообще не должны были знать об этом. У вас большое будущее, Светлана, я в это верю. А в таком будущем не обойтись одними лишь профессиональными моментами. Нужно, чтобы о вас говорили, на вас смотрели. Чтобы рядом с вами был правильный человек, с которым вас бы называли красивой парой.