Книга Каменные цветы, страница 61 – Влада Ольховская

— Но любовь же так не работает!

— Она вообще не работает, когда она односторонняя.

Лана сделала несколько шагов к нему, остановилась прямо перед Павлом — так близко, что почувствовала, как он напрягается. И все же он не уходил от нее, только не в этот раз. То ли не мог, то ли хотел покончить со всем, раз уж правда открылась не вовремя.

— А кто вам… да к черту эти условности, надоело уже! Кто тебе сказал, что она односторонняя?

Лана прижалась к нему, закинула руки ему на плечи, не отрывая взгляд. Ему нужно было двинуться совсем чуть-чуть, чтобы поцеловать ее, голову наклонить, и он должен был понять…

Да он и понял, она знала, просто делать не стал. Он перехватил ее за руки и мягко отстранил от себя.

— Нет, — тихо сказал он.

— Почему нет?

— Потому что мне не нужна любовь из жалости. Еще раз, я не собирался ни в чем признаваться и грузить вас этим. Моя любовь — это моя проблема. Если вы думаете, что я буду мстить вам за отказ, то очень зря. Я буду делать то же, что и раньше, и только в ваших интересах.

— А если я хочу быть с тобой?

— Отказать вам в этом тоже в ваших интересах.

— Только из-за внешности?! — возмутилась Лана. Ситуация с удручающей скоростью катилась к абсурду.

— Не только, хотя из-за внешности тоже. Из-за социального престижа, если угодно. Я никогда не смогу вести себя, как тот же Охримовский, а это важно для карьеры. Ну и про психические проблемы нельзя забывать. Сколько бы я ни лечился, это не отменяет то, что было. Чувства, к сожалению, мешают контролю.

Он ведь действительно верил себе, Лана видела. Считал себя дефективным, испорченным так безнадежно, что уже не исправить. Не ненавидел себя, и Лана допускала, что женщины у него были — и с ними он общался иначе. Но ее он любил настолько сильно, что хотел для нее большего, чем мог дать сам.

Доказывать ему что-либо было бесполезно, его упрямство переигрывало даже любовь. Поэтому Лана все же вернулась к нему, зная, что он не оттолкнет, побоится причинить боль. Она поцеловала его сама, не оставляя ему выбора, а он просто не двигался. Лишь когда она отстранилась, чтобы посмотреть на него, прошептал:

— Не надо…

— А я хочу!

Она и правда хотела. Сложные эмоции, не покидавшие ее в эти дни, перерождались в желание. Она никогда не считала Павла уродом, хотя и не любила его. Но она тянулась к его любви — потому что никогда еще не сталкивалась с чем-то настолько сильным. Он завораживал ее, она хотела узнать больше…

А он не позволил.

В какой-то момент он почти поддался, упустил наконец свой безупречный самоконтроль. Павел прижал ее к себе обеими руками, сильно, хоть и не больно. Он не пытался агрессивно забрать ее себе, он, скорее, держался за нее, как утопающий держится за ту самую соломинку. Он, строго управлявший всей своей жизнью, на секунду допустил, что получил нечто, чего по-настоящему желает, о чем мечтает…

Но он, на собственную беду, был слишком умен и слишком силен, чтобы поддаться страсти. Момент прошел, и Павел стал прежним. Лана не сомневалась, что ему больно сейчас, он снова замкнулся где-то глубоко внутри себя.

— Хватит этого, прошу, — только и сказал он.

— Хорошо, — Лана смиренно опустила голову. — Только возвращайся со мной в Москву, пожалуйста.

Оставлять его здесь она не собиралась — наедине с опасно пустым домом и мыслями о том, что он способен усложнить жизнь женщины, которую любит.