Книга Черная Гончая, страница 68 – Влада Ольховская

Шатун спрашивает у врача, выживет ли Тимур. Врач отворачивается, не сказав ни слова.

Я сосредоточилась на внутреннем мире? Я ошиблась. Мне нужно было думать о мире реальном, привычном мне. Потому что здесь, кроме меня, людей хватает, и я для них, внезапно, опасна.

Да-да, опасна. Мне потребовалось немало времени, чтобы признаться себе в этом, но я больше не имела права бежать от правды. Я так и не вычислила, почему я вдруг оказалась связана с какой-то мистической хренью. Зато теперь очевидно, что это касается не только меня.

Нападение в школе произошло рядом со мной. В моей школе, когда я там находилась! Потом пострадали друзья Тимура. Я ведь хотела, чтобы они исчезли! И отравление до сих пор выматывало их, они чуть ли не в тени превратились. Да, живые, но долго ли это продлится?

И вот теперь состояние Тимура… Если раньше я еще могла делать вид, что я не при делах (ведь отравление – штука банальная), то теперь уже нет. Состояние моего сводного брата шокировало врачей.

Из воспалившейся раны текла жидкая грязь. Грязь, блин! Из человека! Как такое возможно – никто не знает. Но они сто раз перепроверили результат, и он всегда оставался одним и тем же. Объяснить это было нереально, потому что это противоречило всем законам природы.

И ладно бы объяснения, любознательность медиков меня не сильно волнует. Хуже всего то, что они никак не могли ему помочь! Вливали в кровь физрастворы, давали поддерживающие препараты – и все. Это замедлило его угасание, но не остановило. Речь пошла об ампутации руки.

Я никому не могла сказать, что это я виновата, но сама только об этом и думала. Тимур прав, все началось с занозы. Все началось с меня! Если честно, единственным объяснением, которое приходило на ум, было проклятье. Даже если проклятий не существует.

Родители остались в больнице с Тимуром, я и Эльвира направились домой. Точнее, это она направилась домой сразу, а я очень надеялась, что у меня получится увидеть Сергея. Он ничего бы не исправил, но есть люди, рядом с которыми становится легче просто потому, что они существуют. Так что я набрала его номер.

И мне ответили, причем довольно быстро. Только это был не Сергей.

— Слушаю.

Голос был незнакомый и взрослый. Сильно взрослый! Я невольно взглянула на экран телефона: я вообще туда позвонила? Но нет, номер я набрала верно, это дальше что-то пошло не так.

— Здравствуйте. Я могу поговорить с Сергеем?

Мне оставалось лишь надеяться, что телефон взял кто-то из ассистентов. Это наглость, но поправимая, сейчас позовут Сергея и все будет нормально!

Но мой собеседник продолжил разговор.

— Это его отец. А ты, должно быть, Ульяна?

По голосу он бы об этом не догадался, значит, тоже увидел имя на экране. А раз увидел, зачем спрашивает? Папаша Сергея мне не очень-то нравился из-за той роли, которую он сыграл в судьбе своего сына. Теперь он мне нравился еще меньше.

— Да…

— Давно хотел поговорить с тобой, а тут вдруг само сложилось!

Ага, конечно, само оно у него сложилось! Вряд ли Сергей постоянно давал телефон на хранение своему отцу. Вряд ли он вообще это делал! Думаю, сам Сергей сейчас на съемке, вот папаша и решил развлечься.

Но тут сработало то, что я всегда за собой замечала: в своих мыслях я была крута, а просто так взять и нахамить взрослому дядьке не решалась.