Книга Черная Гончая, страница 71 – Влада Ольховская

Я слушала Эльвиру и с удивлением обнаруживала, что она не такая уж плохая. Да, она говорила о том, как меня терпеть не могла… Это должно было обидеть меня, но почему-то не обижало. Она раскаивалась! То есть, даже этой идеальной снежной королеве были знакомы простые человеческие чувства.

А теперь мы с ней вдруг оказались в одной лодке: потерянные, напуганные судьбой близкого нам человека и лишенные жизни, к которой мы привыкли. Я вытерла последние слезы и обняла Эльвиру в ответ. Не только я сейчас нуждалась в поддержке.

— Не переживай из-за него, – посоветовала Эльвира. – Я его не знаю, но уверена, что он козел.

— Как ты можешь быть уверена в этом, если не знаешь его?

— Опыт! Те, кто вот так бросает, всегда козлы. Зуб даю.

Да, но он ведь меня не бросал… Для Сергея все будет выглядеть так, будто это я неожиданно оборвала все контакты с ним. А я ничего не смогу сделать, чтобы оправдаться! И в его памяти я навсегда останусь сумасшедшей истеричкой, для которой дружба с ним была не так уж важна.

От этого было обидней всего.

Мир был сломан. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять это.

Внутренний мир – он в принципе искаженный и довольно корявый. Но в нем прослеживается хоть что-то знакомое и понятное, а здесь… Этот мир был похож на плоскую землю, которую кто-то вдруг взял и смял в комок. Так вот, внутри этого комка я и находилась.

Никакого единого горизонта, верха и низа здесь не было. Реальность превратилась в калейдоскоп плоскостей: вот плоскость, на ней – свой мир. У каждой такой плоскости низ – это то, на чем ты стоишь, даже если твоим небом при этом становится другая плоскость. И на каждой такой грани – своя реальность: город, лес, болота, пустыни. Одна из форм совершенного хаоса – иначе я это назвать не могла.

Сначала я брела по реальности, похожей на луг с засохшей травой. Потом решила поэкспериментировать, оттолкнулась ногами от земли, зацепилась за дерево, которое было у меня над головой. Все вдруг закружилось – и вот уже я стою на новой плоскости. Сбоку от меня – вершина горы. Надо мной – луг. Чуть дальше, под наклоном, – заброшенный черный город.

Вряд ли этот мир постоянно так выглядит. Я как будто попала в какую-то точку соприкосновения. Здесь никого живого, кроме меня, не было, да и не могло быть. Я не знала, что мне делать, но не боялась, в душе царил странный покой. Такое бывает, когда ты где-нибудь помотаешься, устанешь до дрожи, а потом возвращаешься домой.

Разница лишь в том, что я не была дома! Откуда вообще это чувство?

Не зная, что мне делать, я просто брела вперед, пока не оказалась на вершине безжизненной горы. Отсюда открывался отличный вид на искаженное пространство вокруг, и от одного взгляда на сумасшедшие горизонты у меня кружилась голова. Куда проще было смотреть на небо, благо оно отсюда тоже просматривалось (не каждой плоскости так везло!).

Небо надо мной было непривычно далеким и темно-рыжим. Похоже, солнце уже зашло, но я никак не могла понять, куда оно делось. Закат вроде как закончился, а ночь все никак не наступала. Мягкое рыжее сияние не позволяло появиться звездам, зато полная Луна все так же царственно возвышалась над искореженным миром.

Я уже не присматривалась к ней с подозрением, ожидая, когда она начнет уменьшаться. Она тут всегда такая! Вечное полнолуние. Кажется, этот диск даже днем видно… Точно сказать не могу: днем тут почти всегда облака.