Книга Ребро, страница 98 – Влада Ольховская

— Помоги мне! – взмолился Антон. – Убери это, я не хочу больше, я больше не буду!

— Пропусти меня, – попросил я. – Когда я уберусь отсюда, все закончится.

— Это неправда! Ты мне врешь! Ты хочешь бросить меня здесь… Достань их, прошу, хотя бы достань их! Я не могу, я пальцы не чувствую!

Пальцы он не чувствовал не случайно: они уже полностью вросли в металлический корпус ноутбука.

Ситуация была нелепая и страшная. Антон – это не Сергей, он драться не умеет, и, если бы мне нужно было убрать его с пути в иных обстоятельствах, я сделал бы это за минуту. Но теперь я боялся прикоснуться к нему, причинить еще большую боль, потому что втайне винил себя за все, что здесь происходит.

Пока я пытался понять, как поступить правильно, кто-то принял решение за меня. Прогремел выстрел, и мне показалось, что я почувствовал пулю, почувствовал ее жар – настолько близко она пролетела. Хотя это, пожалуй, было невозможно, почувствовать такое… И пуля предназначалась не мне. Она попала в лоб Антону, оставив крошечное отверстие на месте входа и разворотив ему половину черепа на выходе. Он умер до того, как успел понять, что произошло.

Я резко обернулся, ожидая, что это Сергей догнал меня, а увидел Громова. Кого ж еще? Стоило догадаться, что Сергей не убьет «своего», он относился к подчиненным с необъяснимой, чисто военной верностью. Он на них орал, но он же готов был защитить их во что бы то ни стало.

А у Громова все по-другому. Для него люди – это просто ресурс, один из многих. Сейчас он увидел, что от Антона пользы не будет, и избавился от него, а заодно и мне показал, насколько серьезно он настроен. Бизнесмен во всем.

Ему тоже досталось, но куда меньше, чем остальным, – всего-то пара мелких ран на руках и глубокая царапина на щеке. Как показывал опыт Тани, это могло закончиться очень серьезно, однако сейчас Пал Палыч был бодр и настроен решительно. Скажу честно, я не ожидал такого от немолодого, пожеванного дядьки.

Я поднял руки, показывая, что драться не намерен. Он был слишком близко, с такого расстояния и крот бы не промазал, приходилось пока подчиняться.

— И что теперь? – мрачно спросил я. – Продолжим вскрытие?

— С этим придется повременить, – спокойно отозвался он, и сейчас, среди хаоса и крови тех, кто ему доверял, это спокойствие было почти оскорбительным. – Для начала нам нужно выбраться, так что займитесь этим.

— В смысле – заняться?..

— Не прикидывайтесь дураком, Николай. Только вас пока никто не тронул. Вас даже не позволили тронуть.

Это факт. Дом был поражен этой гнилью, и у меня статистически не было шансов уйти спокойно, но пока мне это удавалось. Ну и что я мог, на руки Громова взять и нести отсюда под грустную музыку? Что бы меня ни защищало, я понятия не имел, как оно работает.

Но если бы я попытался объяснить это Громову, он бы все равно не поверил. Он казался невозмутимым и говорил со мной вежливо, однако это вовсе не означало, что он действительно сохраняет хладнокровие. Нет, я видел, как подрагивала рука, державшая пистолет. Этот тип на нервах, один раз палец дернется, и все, нет меня! Смерть Антона, его разлетающаяся на части голова снова и снова проплывала перед глазами, как в замедленной съемке.

— Нам лучше направиться к выходу, – указал Громов. – Это не единственный мой дом, так что нам есть куда податься.