Книга Одна идеальная пара, страница 59 – Рут Уэйр

Вопросы оказались вполне стандартными, и я, взяв карандаш, принялась отвечать на них, держа лист бумаги на коленях, что было не слишком удобно.

Имя: Лайла Сантьяго.

Знак зодиака: Рыбы.

Что говорится о вас в гороскопах?

Ага. Первая заминка. Дело в том, что я совершенно определенно не верю в астрологию.

— Эй, Энджела, могу я тебя кое о чем спросить?

— Если хочешь, – ответила Энджела, не поднимая головы.

— Ты что-нибудь знаешь про знаки зодиака? Скажем, что ты за человек, если по знаку зодиака ты Рыбы?

Мой вопрос заставил Энджелу отложить карандаш и посмотреть на меня поверх огромных противосолнечных очков. Ее глаза сузились, брови сошлись на переносице.

— Ты что, смеешься? Это шутка? – произнесла она, но тут же по моим глазам поняла, что об этом речи нет.

— Эм-м… нет, не шутка. Я серьезно. Просто я не разбираюсь в… – Тут я осеклась. Просто я не разбираюсь в подобной антинаучной ерунде – вот что я собиралась сказать. Но мне вдруг пришло в голову, что кого-то такие слова могут без нужды обидеть. – …в таких вещах, – закончила я фразу.

Энджела слегка закатила глаза, но все же ответила мне – таким тоном, словно обращалась к кому-то очень глупому:

— Рыбы-женщины обычно живут богатой духовной жизнью. Из них получаются отличные романтические партнерши, потому что у них очень развита интуиция и они тонко чувствуют эмоциональные потребности тех, с кем они близки.

Еще одна проблемка. Я считала себя хорошей партнершей, но не «женщиной с богатой духовной жизнью» и «развитой интуицией» – откровенно говоря, чтобы описать себя, я бы не выбрала эти слова. Наверное, Энджела заметила растерянность на моем лице, потому что добавила:

— Тем не менее они также могут иметь аналитический склад ума.

— Ладно. Спасибо, – промямлила я, а затем, больше для того, чтобы не показаться невежливой, чем по какой-то другой причине, поинтересовалась: – А у тебя какой знак зодиака?

— Я Дева. – Энджела произнесла это слово, преувеличенно твердо обозначив букву «д». Это заставило меня улыбнуться, и Энджела недоуменно подняла одну бровь. – Ты что, надо мной насмехаешься?

— Нет! Извини, вовсе нет. Я просто… мне понравилось, как ты выговорила слово «Дева».

— О боже, и это в самом деле прозвучало здорово, – вмешалась в разговор Роми, грызя кончик своего карандаша. – У тебя такой роскошный акцент.

— Спасибо, – поблагодарила Энджела. Немного смягчившись, она забросила свою гриву волос за плечо, немного поприхорашивалась, а затем сделала очередной глоток шампанского.

«У меня одновременно острая интуиция и аналитический ум», – написала я двинулась по вопроснику дальше.

Следующий вопрос касался несчастной любви в детстве. Он был непростым. Честно говоря, у меня в детстве не было случаев такой любви, по крайней мере в том виде, как их обычно понимают, – или в том, в каком их понимаю я сама. Я никогда не относилась к тем девочкам, которые грезят о Джастине Тимберлейке или Рики Мартине. Конечно, в школе были мальчики, которые мне нравились. У меня случилась довольно серьезная трагедия, связанная с моим соседом, который был на два года старше меня и которого звали Оливер Диксон. Было одно нелегкое для меня лето, в течение которого я на протяжении месяца косила траву на лужайке больше и чаще, чем когда бы то ни было еще в моей жизни с той поры. Но я ни разу даже не называла его имени, общаясь с Нико. И я вовсе не была уверена, что у меня есть желание рассказывать по национальному телевидению о своих юношеских увлечениях в случае, если нас заставят на камеру зачитывать наши ответы. Родители Оливера все еще жили по соседству с моими.