Книга Скажи им, что солгала, страница 126 – Лора Леффлер

Райан понравились твои снимки с парковки для грузовиков, но она согласилась со мной, что с фингалом – самый лучший.

— Не могу дождаться, когда покажу Хелен, – сказала она, трепетно держа фото за уголки пальцами в перчатках. – Так и вижу его в наших печатных материалах.

Я тоже его видела. Видела твое лицо на открытках и рекламах, на обложках «Артфорума». Я стояла и старалась дышать не слишком шумно, несмотря на ком в горле. Напоминала себе, что делаю это не ради тебя. А ради себя.

— Я ее приведу, – сказала Райан. – Сейчас вернусь.

Оставшись в комнате одна, я выдвинула из-под стола табурет на колесиках и присела. Посмотрела на твои снимки. И с трудом удержалась от того, чтобы смахнуть их на пол. Вцепилась обеими руками в табурет и стала медленно вдыхать и выдыхать.

Райан придержала перед Хелен дверь. Я поднялась на ноги.

— Привет, Анна, – поздоровалась она. Хелен была ростом чуть ли не с Бумера, с седыми волосами до подбородка, в коротком черном платье, сапогах до колен и круглых черных очках. – Спасибо, что привезла их нам.

Я пожала ее руку.

— Очень приятно познакомиться. Райан много о вас рассказывала.

Но Хелен уже приступила к делу. Наклонилась над твоими фото, чуть ли не уткнулась носом, изучая каждую.

— О да. Невероятно. – Склонившись, она сделала шаг в сторону. – Теперь я вижу, Райан. Да, вижу.

Я отступила, освобождая им место.

Райан на что-то указывала, Хелен что-то бормотала в ответ. Они обсуждали количество, идеи для рам, названия. Я слишком нервничала, чтобы говорить. Я осознала, что хотела бы иметь такую работу, как у Райан, в таком вот месте. Чтобы с чего-то начать. Научиться. Выставлять произведения искусства, читать и писать, думать о них каждый день, целый день. Я делала бы это, затем применяла бы то, чему научилась, в своих работах. Я попробовала скопировать Хелен и Райан – их прямые спины и слегка выпяченные губы, руки, сцепленные за спинами, их сосредоточенность.

Я тоже могу так, думала я. Могу говорить как они, одеваться как они, работать как они. Переделать себя под них. Превратиться в них, если как следует постараюсь. Это займет какое-то время, но я заставлю их обратить на меня внимание. Заставлю обратить внимание на мои работы.

Из Фонда Эндрюс я вышла с подписанным документом в сумке. Для каждой из двадцати девяти фотографий, оставленных мной там, была установлена страховая сумма – цифры, в которые я просто не могла поверить. Пять тысяч, три тысячи, семь тысяч долларов. Райан сказала, что отошлет бумаги твоему отцу на подпись. Я заняла свободное местечко в поезде метро и вытащила из сумки договор о согласии и карандаш. Боже, за снимок с синяком назначили двадцать тысяч! Я сложила суммы вместе: пятьдесят две тысячи долларов.

И все не мои.

Прежде чем я успела себя остановить, бумаги оказались смяты в моих ладонях. Мне хотелось швырнуть их о стену. Я зажмурила глаза; поезд мчался вперед. Я сидела, медленно дыша, пока поезд не остановился снова, тогда я открыла глаза и стала разглаживать договор у себя на колене.

Открытие твоей выставки в Фонде Эндрюс было назначено на неделю, следующую за Днем благодарения.

— Хелен пришлось передвинуть Сола Ляйтера на январь, – сказала Райан, когда мы встретились за ланчем в бистро на севере Сохо. На ней была серая юбка-карандаш и белая блузка с манжетами размером с почтовый конверт. На голове масса кудряшек – буйных, почти неуместных.