Книга Скажи им, что солгала, страница 129 – Лора Леффлер

Я скинула собственную одежду – джинсы и блузку, в которых ходила встречаться с Райан, – и побросала на пол. Скользнула в твой свитер. Он был такой мягкий. Как большой зверь, ласковый и добродушный. Я еще покопалась в шкафу и отыскала твои любимые брюки «Теори». Натянула их. На моих бедрах они сидели низко – ниже, чем на тебе, – но ткань хорошо тянулась, и брюки идеально облегали фигуру. Свитер обхватывал талию, жемчужинки на запястьях переливались бело-голубым блеском.

Я повернулась и посмотрелась в твое зеркало в полный рост. Даже ты признала бы, что я выгляжу идеально. Лицо. Девушка из галереи.

Я знала, что получу эту работу.

Я снова подошла к твоему шкафу и встала перед ним, глядя на одежду так же, как смотрела на то гигантское полотно Франкенталера в МоМА в шестнадцать лет. Зрелище и тут было потрясающим и странным образом успокаивало. Как будто ты говорила мне, что делать.

Множество черных брюк, все моего размера – со складками, стрелками, клеш и скинни. Свитера всех оттенков серого, черного, кремового и белого. С глубокими треугольными вырезами и скромными горловинами лодочкой, сдержанные водолазки. Ремни всех видов: с серебряными шипами и золотистыми вензелями, бахромой, вышивкой и кисточками. Я перебирала их и представляла себя в каждом.

Я выдвинула ящики твоего комода: шелковые сорочки, трусики танга – все это я могла использовать. Нагруженная кипой вещей, я отнесла их в свою комнату и захлопнула дверь.

Я была готова. Уложила волосы, разделив их на прямой пробор и собрав в гладкий хвост. Надела твой кашемировый свитер и брюки «Теори», сверху набросила зеленое шерстяное пальто с медными пуговицами, похожее на шинель с какой-то давней войны. Мои туфли на платформе были дешевой копией твоих «Прада» – тех, что были на тебе в день гибели. Я купила их на распродаже в «Альдо», тоже черные, моего размера, и теперь сочла, что они прекрасно подойдут.

Я нанесла самую малость тонального крема и аккуратно растушевала, добиваясь ровного цвета. Капелька туши, немного румян, мазок твоей алой губной помады. Ничего вызывающего. Пустое выражение. Лицо. Ты научила меня этому, помнишь? Впервые, когда фотографировала в Северном сквере.

Сделай непроницаемое лицо, сказала ты мне. Пустое. Я поморгала, глядя в зеркало, подавляя разочарование. Я тоже стану музой. Уже становлюсь.

Челси. Отдельный мир. Я прошла через турникет на Западной Двадцать третьей улице, мимо выцветших листовок «Пропал человек», взбежала по ступенькам. Небо было серым, ветер казался куда холоднее, чем в Бруклине. Я плотнее запахнула твое пальто и пошагала на запад, не обращая внимания на саднящие мозоли, которые успела натереть новыми туфлями. Ничто не могло меня остановить. Проходя по Десятой авеню, я отвернулась от заброшенного склада.

Город снова жил полной жизнью, несмотря на развалины и вонь. Все вокруг двигалось, было заряженным, наэлектризованным. Как будто мы стремились доказать, что террористы не подорвали наш дух. По мере продвижения на запад это ощущение усиливалось. Повсюду были галереи, люди из арт-мира курили на тротуарах, открывались и закрывались двери кофеен и ресторанов – но в целом район, с широкими проспектами, гигантскими билбордами и старыми складами, производил нерадостное впечатление: черно-серый, из стекла и бетона, продуваемый всеми ветрами, холодный, отчужденный.