Книга Скажи им, что солгала, страница 19 – Лора Леффлер

Может, Майло прав? Может, я чересчур остро реагирую? Не прошло еще и суток. Это не означает, что Тайлер что-то с тобой сделал. Не означает, что я во всем виновата. Не означает вообще ничего.

— Извини, – сказала я. – Мне нехорошо.

Майло взял меня за руку и притянул к себе. От него исходил липкий запах леденцов и мокрого металла, как в парке аттракционов после дождя, но под этим букетом, где-то у него на рубашке, или на коже, или в волосах, я уловила тебя – жимолость, и сигареты, и духи «Энджел»^[26]. Я прильнула к его груди. Музыка в баре звучала глухо, отдаленно. Майло держал меня в объятиях. Я крепко уткнулась в него.

Он отстранился, я подняла голову, глядя ему в лицо, ожидая неизбежного соприкосновения наших губ. Он отвел с моего лба прядь волос.

— Анна…

Я ждала, запрокинув голову, с приоткрытым ртом, но поцелуя не последовало. Не в этот раз. Он разжал руки и выпустил меня. Я ощутила внутри пустоту, а еще стыд оттого, что выдала свое желание. Раньше он всегда меня хотел – провожал голодным взглядом, вожделея, – а теперь нет. В его глазах не было страсти. Только пустота.

Дверь снова приоткрылась. Лиззи. Она вопросительно глянула на Майло, положила руку мне на плечо.

— Ты в порядке, детка?

— В полном. – Вокруг было темно, холодно и тихо. – Мне просто надо поспать.

— Я провожу ее домой, – сказал Майло.

Лиззи скривилась.

— Серьезно?

— А что? – спросила я.

— Конечно, это не мое дело, – начала Лиззи, – но Уиллоу будет очень недовольна.

Майло уже собрался ответить, но мне стало так страшно, что он согласится с ней, что он передумает и бросит меня на ночь дома одну, что я его перебила:

— Мы будем сидеть и ждать ее.

— Ладно. – Лиззи развернулась обратно к двери. – Как хотите.

И тут меня озарило. Я обратилась к Майло:

— Давай пойдем к тебе!

Я была у Майло лишь однажды, когда мы заезжали за ним по пути в Бруклинский музей, но внутрь не заходила.

— У меня там сосед, – возразил он. – И до тебя ближе.

— Оки. – Я отвернулась. Это была проверка, и он ее провалил. Он не хотел быть со мной у себя дома, только у нас. То есть там, где ты можешь увидеть.

Мы пошли в молчании; он подстраивался под мой темп, как большой пес на поводке. К тому времени, как мы добрались до нашего крыльца, моя печаль переросла в возмущение. То самое, что закипало внутри все это лето.

Я полезла за ключами, но тут Майло заговорил:

— Надеюсь, она дома.

Это был удар ниже пояса. Перепрыгивая через две ступеньки, я помчалась вверх по лестнице и наверху едва смогла отдышаться. Тебя не было. Никакого беспорядка. Ни полупустой банки с диетической колой, брошенной на столе. Ни вони «Парламента» в воздухе. В попытке отвлечься я опять включила телевизор: проверять твою спальню Майло пошел сам.

В новостях не было ничего нового.

Совсем ничего.

После второго занятия «Двух Измерений» Уиллоу задержалась в студии, как и Анна.

— Ну что, Голливуд… – Она улыбнулась с хитрецой, протягивая Анне конверт. – Держи.

Открыв конверт, Анна увидела свою фотографию: черно-белую, проявленную в фотолаборатории, почти идентичную той, что Уиллоу предъявила в качестве домашней работы, за исключением пряди волос, прилипшей к губам. Ниже лежали еще снимки. Анна насчитала шесть.

— Посмотри на свою руку, – сказала Уиллоу, кивнув на фото. – Выглядишь как супермодель. Трагическая красота.