Книга Скажи им, что солгала, страница 37 – Лора Леффлер

— Ясно, – сказала Лиэнн. – Ясно, дорогая, очень хорошо.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Мне требовалось больше времени. Я должна была узнать, что Тайлер сделал с тобой, прежде чем все по-настоящему возьмутся за поиски.

— Телефоны по-прежнему работают кое-как, – сказала я. – И метро, и весь транспорт. Наверняка она где-нибудь застряла. И тоже пытается дозвониться.

— Да, милая, – сказала Лиэнн. – Конечно, так и есть.

В этом-то все и дело, Уиллоу.

Я тоже умею лгать.

Уезжать из кампуса тем летом было мучительно, словно просыпаться до рассвета по будильнику. Когда приехали родители, Анна тихонько расплакалась в футболку, не желая задеть их чувства или привлечь лишнее внимание. Втроем они погрузили коробки с ее книгами, дисками, одеждой и холстами в кузов пикапа, припаркованного у входа. Большую часть обратного пути до Бексли они сидели молча. Родители ни о чем не спрашивали. Их не интересовало, как изменились ее работы за прошедшие восемь месяцев. Как изменилась она сама. Им было все равно, какие новые техники она освоила. Они понятия не имели, что она собирается стать кем-то – важной персоной, о которой все говорят.

И вот она снова оказалась в одиноком желтом домике, где Генри ждал вместе со своей сиделкой, которую они называли помощницей, и где ни-че-го не изменилось. Все те же бледно-голубые стены в ее спальне. Ковровое покрытие цвета песка. Ванная, которую они делили с Генри. Сколько себя помнила, Анна всегда жила в этом доме. Родители купили его до рождения Генри. Предполагалось, что он станет веселым счастливым жилищем для веселой счастливой семьи.

Никто не планировал обустраивать комнату как у Генри, где кроме обычных мальчишеских вещичек – плакатов со Звездными войнами и Эйсом Вентурой, книг о приключениях и дисков с видеоиграми – разместятся больничная кровать, подключенная к мониторам оксигенации и давления, оборудование для нейростимуляции, охлаждающий жилет и шлем, а на кухне появится специальный шкафчик для его лекарств – «Кеппры»^[43], «Топамакса»^[44] и гормонов.

Разбирая вещи в спальне, Анна подумала, что словно вернулась в тюремную камеру, и ее преследовала мысль, что это еще не все. Не все испытания. Мать позвала ужинать, и она медленно спустилась вниз, пытаясь взять себя в руки.

Стол украшали клетчатые салфетки, подставки под тарелки им в тон, серебряные приборы и бокалы для воды – по всему дому витал аромат запеченного мяса. Во рту стало липко, и хотя Анна уже была сыта, она все равно взяла кусочек мясного рулета, немного зеленой фасоли и картофельного пюре. Положила всего по чуть-чуть на свою тарелку. Автоматически. Дома она вела себя примерно, делала то, чего от нее ожидали, не доставляла хлопот.

— Отлично выглядишь, дорогая, – заметил отец.

Мать поджала губы и разгладила салфетку на коленях.

Генри через стол улыбнулся Анне во весь рот.

— Я по тебе скучал, – сказал он.

Анна почувствовала, что у нее разрывается сердце.

— Я по тебе больше.

— Ну ладно. – Мать Анны наклонилась над тарелкой Генри. – Давай-ка порежем.

— Мам… – начала Анна. Мать всегда слишком усердствовала. Готовила еду консистенции яблочного пюре, обращалась с ним как с инвалидом. Анна знала, что он может делать больше, если ему позволить. – Мясным рулетом он не подавится.