Книга Дом у кладбища, страница 113 – Марико Коикэ

Когда Мисао думала о дорожно-транспортных происшествиях, забитых дорогах и капризных водителях, пытающихся добраться из пункта А в пункт Б по всему миру, это казалось ей очень странным. То, что происходило в подвале этого светлого нового жилого дома, было просто непостижимо чужим, как будто эта подземная комната была частью какой-то жуткой параллельной вселенной.

Трое Кано сели за поздний ланч, во время которого они вели беседу, показавшуюся Мисао почти театрально бурной. Дождь за окнами хлестал сильнее, чем когда-либо.

Было около двух часов, когда вся семья Иноуэ появилась у их дверей, чтобы попрощаться. «Это для Тамао», – хором произнесли Каори и Цутому, протягивая свои прощальные подарки: леденец на палочке, завернутый в бумагу в горошек, горсть разноцветных шариков и маленькую пластиковую фигурку киборга.

«Можете остаться на чашечку чая?» – спросила Мисао, но Эйко с сожалением покачала головой.

«Мы уже опаздываем, – сказала она, – и мои родители теряют терпение. Они продолжают звонить и спрашивать, когда мы приедем».

Мисао пришло в голову, что, возможно, это последний раз, когда она видит улыбающееся лицо Эйко в дверном проеме, и ее внезапно охватило чувство глубокого одиночества. Не то чтобы их дружба имела долгую историю. Они были просто парой соседей, которые поладили, и теперь один из них уезжал; вот и все. Мисао чувствовала себя так, словно превратилась в слабого, жалкого человека, раз так тяжело переживает уход Эйко. Наверное, это потому, что у меня совсем сдали нервы, – подумала она. Слишком много странных вещей произошло в последнее время, и череда печальных событий сказалась на ее психическом состоянии.

Теппей посмотрел на Эйко и ее мужа.

«Мы действительно будем скучать по вам, – сказал он тоном, который прозвучал искренне, а не шаблонно. Затем он добавил более шутливым тоном: – Кому я буду показывать свою рекламу, чтобы узнать, работает она или нет, теперь, когда „идеальная семья“ уезжает?»

Это была довольно скудная попытка пошутить, но, тем не менее, все рассмеялись.

Весь клан Иноуэ, вместе с Теппеем, Мисао и Тамао, столпились в лифте, наполняя воздух оживленной беседой. Даже Куки разрешили присоединиться ко всем, к удивлению собаки, которая виляла хвостом. Настроение было приподнятым, но все взрослые прилагали сознательные усилия, чтобы не смотреть на панель с индикаторами. Никто не хотел видеть (или даже думать) кнопку «B1».

Когда группа спустилась на первый этаж, Мицуэ и Суэо Табата вышли из квартиры смотрителей, чтобы присоединиться к ним. Находиться в окружении такой большой группы людей было большим волнением, чем Куки могла вынести, и ее громкий отрывистый лай заполнил вестибюль.

После того, как Табата и Иноуэ произнесли обычные выражения взаимной благодарности и прощания, Суэо погладил Каори и Цутому по головам и вручил каждой по конфете, завернутой в старомодную японскую бумагу ручной работы. Никто не упоминал о подвале.

За стеклянной входной дверью сквозь туман была отчетливо видна ограда кладбища. Машина Иноуэ, серая Honda Civic, была припаркована перед зданием, в стороне. Дождь все еще лил как из ведра.

«Только сейчас до меня дошло, что это действительно прощание, и я начинаю становиться такой сентиментальной, – сказала Эйко, глядя на Мисао. – Пожалуйста, берегите себя, хорошо? И приезжайте к нам в гости как-нибудь очень скоро».