Книга Семь футов под килькой, страница 77 – Елена Логунова

Правильно сделали: сцена нам открылась незабываемая. На краю свалки нетерпеливо переминался, вглядываясь в изгиб пылящей дороги, Эмма. За ним топтался мужик-найденыш – уже не вовсе голый, а только топлесс, в пышной и трескучей цветастой юбке, явно наскоро сооруженной из какого-то подручного материала. Вместе они здорово походили на Робинзона и Пятницу, ожидающих прибытия какого-нибудь плавсредства, чтобы покинуть остров.

Увидев, что мы пешком, без машины, Эмма покривился. Петрик же, остановившись на краю замусоренной поляны и оценив открывшуюся нам картину, объявил:

— Ну, во‐первых, это не шкаф, а буфет! – Как дизайнер-многостаночник, он и в предметах интерьера хорошо разбирается. – А во‐вторых – еще раз здравствуйте, Артур!

Мужик в дикарской юбочке смущенно побагровел и стал еще больше похож на краснокожего аборигена.

— Вы тоже знакомы? – удивился Эмма.

— Почему тоже? И ты с ним уже знаком? – встревожилась я. – Как давно, насколько близко?

— Люсь, да ведь Артур приезжал смотреть рояль, от него еще сладкими булочками пахло, помнишь? Просто он тогда был сильно небрит, а вы с Петриком далеко сидели и не рассмотрели его.

— Ничего, у нас была возможность друг друга рассмотреть, – махнул на Эмму Петрик. – Мы потом еще встречались… Сколько раз? – Он задумался, замолчал и начал загибать пальцы.

— Это наша третья встреча, – подсказала я.

— О! Уже третья?! – Петрик обрадовался.

У него вообще-то твердые моральные устои, он придерживается старомодного правила «Трех свиданий»: никакого секса до четвертой встречи. Поначалу – только разговоры, улыбки и комплименты.

— Какая у вас прелестная юбочка! – с комплиментом Петрик не задержался. – Что за ткань, не пойму, так замечательно блестит и держит форму – кристалон, сатен, болонья?

— Клеенка, – ответил за ужасно смущенного Артура Эмма. – Это все та же наша скатерть, я принес ее, чтобы тащить на ней шкаф.

— Буфет! – поправил его Петрик и полез в свою объемную торбу. – Вот, кстати…

Что в данной ситуации может быть кстати к шкафу-буфету, я не представляла, а на то, чем Петрик дома набил свою сумку, в спешке не обратила внимания.

Оказалось, он привез тот самый старый караваевский прикид – штаны и майку, в которых мы эвакуировали с этой же свалки предыдущего голыша из рояля.

— Ты же не одобрил сочетание оранжевой майки и сиреневых штанов, – напомнила я чуть ревниво.

— Кирпичного топа и низа цвета пыльной лаванды, – дотошно поправил Петрик и встряхнул то и другое, расправляя одежки. – Да, мне не нравится это сочетание, но я сторонник традиций.

— А! То есть мы теперь всех голых мужиков со свалки будем так одевать? – понял Эмма.

— А давайте мы не будем делать голых мужиков со свалки нашей традицией! – потребовала я.

Петрик, Эмма и даже Артур посмотрели на меня с легким укором.

Мол, не зарекайся, Люся! От сумы, от тюрьмы и от мужика из-под забора на Руси не зарекаются.

— Ну ладно, поговорим в именьице! – Петрик хлопнул в ладоши и принял командование на себя. – Артур, переодевайтесь! Люся, Эмма – готовьте к транспортировке шкаф, который буфет!

— Как его готовить? – не поняла я.

Шкаф, который буфет, имел довольно внушительный вид. Похоже было, что ему совсем не нужно специально готовиться, чтобы кого-нибудь намертво задавить.