Книга Приятных кошмаров, страница 56 – Наталья Николаевна Александрова

Ну вот, конечно, его личная домашняя кобра уже вынула огромный мужской носовой платок и промакивает им свои выцветшие глазки. Такая у нее всегда увертюра к обычному концерту.

— Валяешься, ирод! – всхлипнула Марьяна. – Всю жизнь так и будешь теперь валяться на моей шее! – Как-то у нее получилось немного невпопад, и Марьяна на секунду сбилась, но тут же снова набрала привычные обороты: – Ох, говорила же мне мамочка! Говорила, не выходи за этого оболтуса! Какие люди ко мне сватались, какие люди!

— Ох, завела опять, пила ржавая! – не выдержал Витя. – Да кто к тебе сватался? Соседский хряк да бабкин козел! Чего притащилась-то? Хоть папирос принесла, каких просил?

— Папирос ему! – взвыла Марьяна. – Может, я тебе еще и выпивку сюда носить буду?

— Неплохо бы! – вставил Витя, но жена не заметила его реплики и продолжила с того же места:

— А где мне, интересно, денег-то взять тебе на жратву и папиросы? Где мне на твоих родных детей денег взять, на житье-бытье? Ты, ирод, об семье-то хоть когда подумал?

— Ну, вы, это, потише бы, – подал голос замотанный в бинты до самых глаз старик с угловой кровати, – болеть людям спокойно не дают!

— А ты, дед, не выступай, – отреагировал красномордый тракторист со сломанными ногами, квартировавший возле самой двери, – не видишь – люди разговаривают, соскучились! Понимать нужно – семейная жизнь! К тебе никто не ходит, вот тебе и завидно! А будешь сильно горячиться, я тебе последнюю конечность обломаю!

— Ты прежде встань, козлище, ты встань! – захихикал старик. – Обломал один такой!

— Своевременно встану! – рявкнул тракторист. – И ты у меня, дед, довыступаешься!

Марьяна Сельдереева, которой посторонние люди не давали как следует сосредоточиться, плюнула и ушла, оставив мужу кулек с безвкусными импортными яблоками.

К несколько потертому, давно не ремонтированному зданию областной больницы подкатил небольшой оранжевый полугрузовой пикапчик. Из машины выскочили двое крепких мужичков в аккуратных комбинезонах и занесли в помещение несколько ярких картонных коробок. Унылая бабка-вахтерша приоткрыла глаза и по инерции спросила:

— Чегой-то?

— Подарки, бабка! – солидно ответил один из грузчиков.

— От дружественного американского народа! – добавил второй, со следами высшего образования на лице.

— Ну-ну, – успокоилась бабка и снова прикрыла глаза: она смотрела увлекательный многосерийный сон наподобие латиноамериканского сериала и боялась пропустить свадьбу главных героев.

Вслед за грузчиками в холл вошел среднего роста мужчина лет тридцати пяти с привлекательной, но незапоминающейся внешностью, одетый в хороший черный костюм с пластиковым бейджем на лацкане. На бейдже было написано: «Патриарх Скунс». Леня не мог отказать себе в маленьком развлечении.

— Не зовсем от американский народ, – поправил он грамотного грузчика, неимоверно коверкая русские слова, – а от американский мормон. Мормон – это очень хороший люди, это такой… как это по-русски… хороший конфессия… очень хороший религия.

Грузчики уважительно выслушали богатого иностранца, получили деньги и быстро удалились.

Через несколько минут «патриарх Скунс» сидел в кабинете заведующего вторым хирургическим отделением и, все так же немилосердно коверкая русские слова, впаривал тому, что дружественные мормоны в своем далеком Солт-Лэйк-Сити дни и ночи только и думают о том, как облегчить неимоверные страдания больных второй хирургии.