Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 109 – Елена Логунова

Я сбежала к машине, заранее выгнанной из гаража, и, прячась за металлическими боками «шестерки» от неприцельно швыряемых Иркой тапок, напомнила подруге ее клятвенное обещание встать с утра пораньше. Растратив метательные снаряды, Ирка немного успокоилась, усовестилась и ускакала приводить себя в порядок. Времени это у нее заняло немного, уже через пять минут, энергично жуя заменяющий чистку зубов «Орбит» без сахара и застегивая на ходу пуговицы блузки, подруга спустилась во двор.

В переулок Разбитого Фонаря мы въехали ровно в восемь ноль-ноль, в «жигуле» как раз запищало радио. Однако специальная машина с поднимающейся «рукой» уже стояла на тротуаре. Рядом топталась дородная фигура в оранжевом жилете.

— Проезжай мимо, мне не нужно, чтобы они видели, как я подъехала! – велела я Ирке.

Мы проехали дальше, на набережной Ирка остановила машину, я выскочила из нее и побежала в обратную сторону. Фигура повернулась к заборам задом, ко мне передом, и стало ясно, что это баба лет сорока. Я приблизилась. Окинув меня хмурым взглядом, баба потерла о борт жилета поднятую с земли спелую сливу, сунула ее в рот и отвернулась.

— Здравствуйте! Сколько я должна вам за вызов? – Я потрясла в воздухе кошельком.

— Ты, что ли, вызывала? – слегка просветлев лицом, баба окинула меня испытующим взором.

— Я!

— Ну, тогда с тебя полтинник за лампочку и сотня за работу. – Она сплюнула под ноги сливовую косточку, обернулась к машине и заорала: – Костик, твою мать! Кончай храпака давить! Работать будем!

— Скажите, а это долго? – забежав сбоку, опередила я труженицу.

— Да нет, – баба пожала могучими плечами и неожиданно хохотнула. – Щас вознесусь по-быстрому и все починю!

— А можно я с вами вместе вознесусь? – Ухватив собеседницу за полу оранжевой робы, я засеменила рядом. – Пожалуйста, разрешите, мне очень нужно!

— Это еще зачем? – баба остановилась.

— Вас как зовут?

— Ну, Марина.

— А я Лена. Мариночка, вы, как женщина женщину, должны меня понять, – я принялась вдохновенно врать. Эх, слезу бы еще выжать для убедительности, но, боюсь, не получится! – Вот у вас, Мариночка, муж есть? Впрочем, что я спрашиваю, чтобы такая красавица да без мужика…

Красавица с обветренным рябым лицом и талией, на которую не налез бы ни один хулахуп, кокетливо заправила за ухо выбившуюся прядь крашенных хною волос:

— Ну есть, зараза! Васька, кровосос этакий…

— Надо же, и у меня Васька! – Я всплеснула руками. – Такое удивительное совпадение! Только вот не знаю: ваш Василий, может, приличный человек и хороший семьянин, а мой, паскуда, кобель проклятый, при живой жене полюбовницу себе завел!

— Все они такие сволочи, – убежденно кивнула Марина. – Мой тоже: «Маришка-Маришка, цыпочка-лапочка», а чуть не доглядишь – он уже у чужого подола вертится!

— Вот видите! За ними глаз да глаз нужен! – Я доверительно положила ладошку на крепкий локоть Марины. – Понимаете, мы с моим поганцем Васькой живем вот в этом доме, а рядом, во-он в том красном дворце, обитает такая штучка, от каких нам, нормальным бабам, одни только слезы! Наташка, белобрысая вертихвостка двадцати пяти лет, Барби лупоглазая! Она с утра пораньше мужа своего, идиота слепошарого, на работу выпроводит, тот, осел рогатый, весь день вкалывает, шубы и бриллианты этой стерве покупает, а она, не будь дура, привечает у себя чужих мужиков!