Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 187 – Елена Логунова

Это нелепое заявление не заслуживало даже опровержения, поэтому я только фыркнула и тоже принялась за еду.

Впрочем, почитать популярную сантехническую литературу я не отказалась, только в этот вечер у меня руки до нее не дошли. Уложив спать насытившегося малыша, с сонно прищуренными глазенками, лоснящимися толстыми щечками и округлившимся животиком, здорово похожего на маленького Будду, я наскоро привела в относительный порядок кухню и тоже бухнулась в постель.

Нужно было как следует отдохнуть: на завтрашний день у меня были наполеоновские планы.

Пятница

Ночью Масянька разнылся, и я переложила его к себе под бочок, поэтому с утра пораньше малыш получил неограниченный доступ ко всем интересующим его объектам. Первым делом он затолкал в видик забытую отцом кассету с записью научно-популярного фильма о роли NASA в освоении ближнего космоса, так что пробудилась я под бодрый дикторский текст на английском языке.

На экране телевизора величаво уплывал в темные глубины американский космический аппарат, а диктор за кадром говорил что-то о первых шагах человечества по Марсу. Отзвуки этих исторических шагов были слышны и мне: совсем рядом кто-то размеренно топал. Интершумом шел громкий хруст, который я спросонья приняла за протестующий треск ино-планетного гравия под суставчатой металлической ногой марсохода.

— У нас гости? – шепотом спросил меня пробудившийся Колян. – Я проспал и не услышал, кто к нам пришел?

— Понятия не имею, – тоже шепотом призналась я, прислушиваясь к топоту с хрустом с нарастающим беспокойством. – Я лично никому дверь не открывала!

Я с сожалением вспомнила, что с вечера не поставила у входа в дом никаких противотанковых ежей, а зря! Стоило чуток ослабить меры безопасности, как произошло вторжение!

Тут меня осенило, что ночью я положила на большую кровать Масяньку, а теперь ребенка в комнате нет.

— Колюша, ты где? Мама тебя потеряла! – громко позвала я.

Из кухни на зов вышел малыш. Личико его было перепачкано сахарной пудрой, в одной руке – надорванный цветной пакет, в другой – пригоршня сладких кукурузных палочек. Мася затолкал лакомство в рот, с хрустом пожевал и сообщил:

— Я шага!

В подтверждение сказанного он сделал несколько шагов, и мне стало ясно, кто топотал. На ногах у малыша были мамины туфли, по длине вдвое превышающие размер детской стопы. Масины лапки плотно засели в носках туфель, а оставшиеся далеко позади плоские каблуки звонко хлопали по паркету. При этом передвигался малыш забавными мелкими шажками, почти не отрывая ног от земли.

— Масянька, ты похож на японку в национальной обуви! – развеселился Колян. – Типичная гейша!

— Умоляю, не надо начинать утро ни с чего японского и китайского! – попросила я, вставая с постели.

— Как жаль, а я хотел попросить на завтрак зеленый чай! – огорчился муж.

— Это пожалуйста, чай у нас индийский, – согласилась я.

— А против Индии ты пока ничего не имеешь? – уточнил Колян. – Это хорошо. Кыся, а что будет на завтрак?

— Тати! – включился в обсуждение меню ребенок. – Тати-фафи!

— Сосиски, – подтвердила я. – На завтрак будут сосиски. Есть возражения?

Я обвела взглядом своих мужчин. Против сосисок никто не возражал, меню приняли единогласно. Завтрак был приготовлен быстро и прошел в теплой дружественной атмосфере, после чего Колян убежал на работу, а Масянька, зажав в каждом кулачке по цветному мелку, пошел во двор заниматься настенной и напольной живописью в стиле примитивизма под присмотром няни.