Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 216 – Елена Логунова

— Молодец! – похвалила я пса. – Награждаешься званием отличника боевой подготовки и сырыми куриными потрошками!

Пес в один момент проглотил угощение и потрусил на газон, где устало прилег, привалившись боком к зеленому ежику. Я подняла с земли собачий трофей и повертела тряпочку в руках, внимательно ее разглядывая. Лоскут мягкой трикотажной ткани синего цвета наводил на мысль о нижнем белье. На ту же мысль наводил и фрагмент аккуратного продольного шва, из которого торчал маленький беленький ярлычок с четко отпечатанной буквой «М». Я сбегала в дом, залезла в комод с бельем, бесцеремонно порылась в стопках мужских трусов и нашла очень похожее на имеющийся у меня фрагмент целое мануфактурное изделие. Разница была только в цвете, да еще в буковке на ярлычке: «L», а не «М». Вывод был очевиден: мой пес настиг в полях какого-то мужика и вырвал зубами клок из его трусов. Причем Томкина жертва была мелковата, всего лишь размера «М».

Не испытывая ни малейшей жалости к незнакомцу, пострадавшему от нападения собаки, я аккуратно свернула синюю тряпицу, положила ее в чистый целлофановый кулечек и затолкала в свою сумку – на всякий случай. Если вдруг на моем пути появится какой-нибудь подозрительный тип в драных трусах размера «М», я смогу сопоставить добытый Томкой обрывок с прорехой. Какая-никакая, а улика!

К приезду Коляна с Моржиком и Ирки с Масянькой я не только приготовила обещанный борщ, но даже успела накрыть к обеду стол на веранде. Правда, количество приборов в последний момент пришлось увеличить: очень некстати перед самым началом общей трапезы прибыл Серега Лазарчук. К счастью, другу-сыщику хватило соображения сделать вид, будто он нагрянул совершенно случайно. Просто, мол, в гости заглянул. Тем не менее мы с Иркой весь обед очень нервничали, опасаясь, что Серый вот-вот громогласно спросит что-нибудь вроде: «Ну, девчонки, рассказывайте, как продвигается ваше частное расследование убийств граждан Желтикова и Титоренко?» С перепугу я как-то забыла, что Серега не может знать наверняка, что мы ведем это самое расследование, может только подозревать.

Лазарчук помалкивал, ел борщ с курицей и заговорил о деле только тогда, когда Колян и Моржик, извинившись, разбрелись по комнатам, чтобы предаться послеобеденному отдыху. Ирка быстренько уложила спать Масяньку и сразу вернулась на кухню, где я несколько нервно мыла посуду под пристальным взглядом молчаливого капитана.

— Ну, что ты молчишь?! – не выдержала Ирка. – Говори, зачем пришел!

Капитан с готовностью заговорил, и недомытая пластиковая мисочка из-под салата выпала у меня из рук, шумно булькнув в мыльную воду.

— Семин погиб, – сказал капитан, сверля меня пронзительным, как буравчик, взглядом.

«Семин— это Андрюха!» – сообразила я.

— Как погиб?! – ахнула Ирка, потрясенно опускаясь на табурет.

— Скверно погиб, – вздохнул Лазарчук. – Убили его.

— Как – убили?! – снова ахнула Ирка.

Я молчала, не в силах что-нибудь произнести. Гипнотический взгляд капитана меня парализовал и лишил дара речи.

— Зарезали, – буднично сказал Лазарчук. – Прямо в сердце.

Оказалось, что прошедшей ночью, сразу после телефонного разговора со мной, капитан позвонил домой нашему Андрюхе, чтобы выяснить, что это за разговоры идут о каком-то его аресте, о допросах. Трубку сняла безостановочно рыдающая Галина, которая ничего не могла ответить на капитановы вопросы, потому что в паузах между всхлипами бессмысленно материлась. Профессиональным чутьем уловив, что случилось что-то неладное, Лазарчук не поленился в полночный час поехать к Семиным. Дверь ему открыла Галка, пьяная и зареванная. Уперев руки в крупно гофрированные бока, она без-апелляционно объявила сыщику, что все мужики – козлы, кобели и гады, после чего с пьяной логикой доказала принадлежность к миру животных и Лазарчука тоже. Мудрый капитан не стал оспаривать свою животную сущность и не пытался реабилитировать всю мужскую половину рода человеческого в раскосых глазах сильно нетрезвой женщины. Он молча провел даму в ванную, вылил ей на голову ведро холодной воды, после чего Галка обрела способность разговаривать по-человечески, без мата и истерических выкриков типа: «Пшел вон отсюда, гад ползучий!»