Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 58 – Иван Любенко

— Простите, мистер Баркли, но мы обязаны обеспечивать вашу безопасность. Возьмите с собой хотя бы моего помощника.

— Благодарю вас, мистер Ардашев, но в этом нет надобности. Мы воспользуемся таксомотором. По дороге с нами вообще ничего не может произойти. Да и на Бирже тоже. Там уйма народу. А как только закончатся торги, мы сразу же вернёмся в отель под вашу опеку.

— Поверьте, это очень опасно. Я уверен, что Морлок ехал с нами в одном поезде.

— Обещаю, мы будем осторожны.

— Как знаете, но, вы совершаете ошибку. Мы останемся в гостинице и будем ждать, либо вас, либо вашего звонка. Если вдруг заметите за собой слежку, или какой-то человек покажется вам подозрительным, тотчас телефонируйте. Мы сразу же к вам выедем.

— Мы так и поступим. Простите, мистер Ардашев, но мне ещё нужно заскочить в номер и привести себя в порядок.

— Будьте внимательны и осторожны, – проронил Клим Пантелеевич и направился к портье.

— Скажите, любезный, а есть ли в вашем отеле хоть один американец?

— К сожалению, – он глянул в карточку, – герр Ардашев, но эти сведения носят дискретный характер и не подлежат разглашению.

Клим Пантелеевич молча положил на стойку несколько марок. Немец их тут же убрал и сказал:

— Ни одного подданного США в гостинице пока нет.

Частный сыщик добавил ещё три купюры, и, глядя в глаза, собеседнику, спросил:

— Могу я быть уверен в том, что вы тотчас же уведомите меня, если хоть один американец заедет в гостиницу?

— Не беспокойтесь, – пряча деньги, пообещал он. – Сообщу сразу же.

Ардашев кивнул и направился к Войте.

— Ну что, друг мой, предлагаю отдохнуть с дороги и через пару часов встретиться в ресторане. Впрочем, я лучше за вами зайду.

— Хорошая идея. Только, шеф, хочу предупредить. В Германии тяжёлые времена. Народ голодает, потому воруют даже в этом отеле. Вы обратили внимание, на табличку: «Просьба не выставлять обувь чистильщику у двери номера, а сдавать ему лично. Он находится на первом этаже в конце коридора»?

— Признаться, не видел. Кстати, чем же нас будут потчевать в ресторане? Эрзац мясом? Эрзац шнапсом? Или эрзац кофе?

— Думаю, еда будет весьма скромная, но по нескромным ценам.

— Не будем гадать. Вон и подъёмная машина пришла. Едем. У нас один этаж.

Он сидел в потрёпанном ветрами вагоне IV класса и смотрел в окно. За стеклом бежали ухоженные поля и аккуратные, неразрушенные войной, дома немецких гроссбауэров. Казалось, будто специально их обходила артиллерия противника. А впрочем, он мало разбирался в военном деле и даже не представлял, был ли фронт в этих краях или нет, хотя через его руки прошли сотни, если не тысячи газетных сообщений в том числе и о фронте, но он их не читал, а лишь пробегал глазами. Мобилизация обошла стороной.

Правая рука непроизвольно гладила небольшой саквояж. Пожалуй, даже не саквояж, а врачебный несессер. Хотя, скорее, наоборот. Он усмехнулся и попытался подыскать слово с противоположным смыслом. На ум приходили совершенно неподходящие антонимы. Он задумался на секунду – и да! – нашёл нужный вариант: «недужный несессер». Только «недужный чемоданчик» звучит веселее, чем «недужный несессер». Для большей точности, можно было, конечно, добавить и третье слово – «волшебный», но нет, лучше – «колдовской». Точно! «Колдовской недужный чемоданчик».