Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 83 – Иван Любенко

— Шеф, я не виноват, – сконфуженно забегал глазами помощник. – Он находился вполоборота к камере, да и света не хватало.

— А здесь где вы его заметили?

— Когда я поднялся из-за стола, то встретился взглядом с человеком, сидевшим внутри ресторана. Этот тип вдруг резко поднялся и вышел через второй выход. Я только потом догадался, что он наблюдал за нами через оконное стекло. Как только я вспомнил, что он знакомый того покойного музыканта, я тут же я бросился за ним по улице, но он, очевидно, либо свернул за угол, либо укатил на извозчике. Я пробежал метров двести до следующего квартала и потом вернулся. Получается, он обучен, как уходить от филеров? Непростая, видать, птица.

— Avis rara.

— Что?

— Редкая птица. Это по латыни.

— Вам виднее. Я в латыни не особенно силён, хотя кое-что помню ещё с гимназических времён.

Ардашев и Войта прогуливались по набережной реки Ньиве-Маас. Гигантский уличный термометр на башне дома с вывеской «Bleenker & Cool» показывал +13,6° R^[65]. Пахло свежей рыбой, выпечкой и молотым кофе. Вдоль правого и левого берега в два ряда у причала стояли лодки с убранными парусами. Мачты, точно гигантские копья, высились двумя стройными рядами и терялись где-то за поворотом. По правой стороне набережной бежала мостовая, ограниченная каменными фасадами зданий. По ней спешили автомобили, старомодные кареты и уличные продавцы, толкавшие за собой тележки с товаром. Тут же двигались и велосипедисты. А по другой – вдоль трёх и четырёхэтажных зданий эпохи ренессанса, тянулся тротуар, на котором нашлось место и деревьям с золотой осеней листвой, посаженным на одинаковом расстоянии друг от друга, и газетным киоскам, и деревянным скамьям для отдыха. Это было царство пешеходов.

Местная архитектура большим разнообразием не отличалась. Высокие узкие серые дома стояли сплошной каменной стеной. В верхнем чердачном окне почти каждого здания виднелась выступающая балка с крюком и блоком. При помощи пропущенного в блок каната наверх поднимали всевозможные грузы. Для их приёма каждый этаж имел балкончик и наружную дверь. Там, где не было набережных, и стены домов омывались водами каналов, грузы подавали прямо с лодок. Чаще всего это были корзины с торфом. На нём готовили, им отапливались.

Мосты, перекинутые через каналы, позволяли пешеходам и экипажам с лёгкостью менять направления движения и сокращать путь. И если мост через реку Маас восхищал красотой, то его собрат через залив Холландс-Дип (Hollandsh-Diep) удивлял грандиозностью. Он состоял из четырнадцати изящных арок, по сто метров каждая. Его общая длина составляла 1432 метра, но полная протяжённость с дамбами – больше двух с половиной километров! В южной части моста имелась поворотная часть для пропуска гигантских судов.

В устройстве городского хозяйства Роттердама чувствовалась глубокая продуманность и трезвый расчёт. Ливневые стоки, выведенные в реку, и мощённые камнем мостовые и тротуары позволяли улицам обретать сухой вид почти сразу после дождя, каким бы сильным он не был. А хмурых и дождливых дней в сентябре почти три дели. Вот и сейчас из большого тёмного и плоского, как блин, облака на город падали крупные, но пока ещё редкие капли. Вся надежда была на ветер, относивший чёрную тучу в сторону моря.