Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 86 – Иван Любенко

— В том-то и дело, – выпустив длинную струю дыма, заключил инспектор. – Именно поэтому она останется в полиции до тех пор, пока не объявится хозяин. А потом, как невостребованное имущество эта восьмиконечная красавица будет обращена в доход государства. Но я решил её вам показать. Вдруг это поможет вам поймать Морлока? Это всё, что я могу для вас сделать в обмен на вашу любезность не писать заявление в полицию о происшествии в поезде.

— Благодарю вас, инспектор.

— Желаю удачи, – поднимаясь, проговорил полицейский и, дымя, как паровоз, потянулся к выходу.

Клим Пантелеевич оглядел холл. Ни Войты, ни американцев не было. «Вот и хорошо, – подумал он. – Пойду спать. Столько приключений выдалось на сегодняшний день, что хватило бы и на месяц. Следовало бы, конечно, переговорить с Баркли насчёт золотой монеты, но почему бы не сделать это завтра?». Он поднялся в номер и через пятнадцать минут провалился в мир грёз.

Но Морфей, видимо, посчитал, что испытаний, выпавших на долю частного детектива, было недостаточно, и потому решил подкинуть ему кошмаров. Ардашев то проваливался в болото, то срывался с горной вершины, то его опять, как двадцать один год тому назад, хоронили заживо в Каире на кладбище Эль-Карафа, в городе мёртвых^[73]. Потом в гроб проникла рыжая земляная крыса. Не обращая внимания на ещё живого человека, она принялась его обнюхивать, чтобы решить – с чего начать пиршество. В конце концов, она уселась несчастному на грудь и стала вглядываться в его глаза. Мерзкая тварь была настолько тяжела, что своим весом сдавила лёгкие, и дышать было нечем. Неожиданно крыса рассмеялась человеческим голосом и убежала. Тотчас же Клим Пантелеевич оказался в большой мраморной зале с колонами и фонтаном. Ему навстречу плыла очаровательная римлянка в короткой тунике и сандалиях, оплетавших её стройные икры тонкими кожаными шнурками. Она обняла Ардашева и слилась с ним в страстном поцелуе. Но только губы у неё были холодные, как у покойницы. Он отпрянул от неё. И она расхохоталась диким смехом.

— Как звать тебя, красавица, – с трудом прошептал он.

— Морта.

— Богиня смерти?

— Да. Мой отец – Бог ночи, а мать – Богиня тьмы. Я прихожу к людям, когда они на грани сна и яви, чтобы перерезать нить жизни, прекращая боль и избавляя их от земных страданий.

Она взяла частного детектива за руку и прошептала, нежно касаясь холодными губами мочки уха:

— Пойдём, милый, нам будет хорошо вместе. Я исполню все твои желания. Ты не пожалеешь.

Ардашев проснулся в холодном поту. Шатаясь, он добрался до окна, поднял фрамугу, и рама отъехала. В комнату ворвался осенний ветер с дождём. Перед глазами, как в калейдоскопе, вращались разноцветные круги уличных фонарей. Уже теряя сознание, он шагнул к двери номера, открыл её и упал в коридор.

Сознание возвращалось постепенно. Сначала вернулся слух – слышался стук каблуков сестёр милосердия по коридору, потом он почувствовал запахи – обычные больничные, одинаковые во всех лазаретах, и наконец разомкнув веки, увидел белый потолок. Да, он не ошибся. Это была больничная палата. Небольшая. На одного человека. «Вероятно, Баркли раскошелился, – подумал он. – Что со мной случилось? Сколько дней я был без сознания? Где Войта? Пароход уже ушёл в Нью-Йорк?».