Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 61 – Иван Любенко

— Дружище, возьмите пальто и шляпу. Жду вас в холле.

— Хорошо, шеф.

Не прошло и двух минут, как друзья встретились.

— Бар находится внизу. Идёмте, – сказал Ардашев, и Войта проследовал за ним.

Баром называлось довольно большое помещение. За столиками отдыхали посетители, и их на удивление было много. Судя по чайникам и бутылкам с разнообразными соками, они вели трезвый образ жизни. Но шум и сигаретный дым, висевший под потолком, наталкивали на мысль, что гости отеля находятся в некотором возбуждении. При ближайшем рассмотрении было ясно, что в чайниках – коньяк, а в бутылках – виски или вино. Сухой закон здесь не действовал. Догадку подтвердил и мужчина средних лет, явно находившийся под куражом и живо обсуждавший что-то с барменом. С густыми усами и долговязый, как колокольня, он говорил с невероятным французским акцентом, но жестикулировал как недовольный итальянец в мясной лавке.

Бармен с опаской посмотрел на приближавшихся к нему двух незнакомых джентльменов в шляпах и пальто и убрал под прилавок початую бутылку спиртного.

— Нам по рюмке «Мартеля», – сделал заказ Клим Пантелеевич.

— К сожалению, сэр, в стране сухой закон и мы не можем его нарушать.

— Что ты мелешь! – вмешался незнакомец. – Угости людей. Ты же мне только что наливал. Ты не видишь, что это иностранцы?

— Простите, джентльмены, – исправился бармен, – я думал, что вы копы. Только сейчас понял по вашему акценту, что вы русский.

— О! Русский? Большевик? Друг Ленина и Троцкого? На кой чёрт, красный, ты сюда припёрся? Собрался революцию устраивать? – с неприязненным прищуром выговорил нетрезвый француз, глядя на Клима Пантелеевича.

— Вообще-то, большевики взяли пример с любителей лягушачьих лапок, распевающих «Марсельезу» и «Интернационал», устроивших у себя кровавую бойню, названную ими Парижской коммуной, – сухо заметил Ардашев на французском и, глядя на собеседника немигающим взглядом, добавил: – У меня нет ни малейшего желания вести с вами дискуссию. Не будет ли с моей стороны самонадеянностью просить месье больше не открывать рот?

— Надо же, какое хамство! А с виду вполне приличный человек, – обиженно пробубнил соотечественник Людовика IV и, взяв стакан, потащился на другой конец барной стойки.

— Ого! Вы настоящий ковбой! – восхищённо заметил бармен, подавая две рюмки «Мартеля».

— А вы, я вижу, неплохо разбираетесь в французском.

— Двадцать лет тут работаю. Не хочешь, а всё равно научишься кудахтать на разных языках.

Выпив коньяк, Ардашев выудил из портмоне десять долларов, положил на стойку и придвинул к бармену.

— Мне нужна ваша помощь. Я ищу человека, который называет себя весьма странным именем – Морлок. Ещё летом в бар пришёл конверт для него. И он его забрал. Вы его передавали?

— Сэр, скажу честно. Мне дали десять долларов за передачу конверта и ещё десять за молчание. Поэтому я продолжу этот разговор, если получу вдвое больше.

Клим Пантелеевич добавил пятьдесят долларов. Убрав купюру с прилавка, бармен воззрился на гостя и маслянисто-вежливым голосом пропел:

— Я к вашим услугам, сэр.

— Как выглядел человек, получивший конверт?

— Да ничего особенного. Среднего роста, лупоглазый такой. Правую руку он держал в кармане. Расплачивался левой. Было видно, что ему это доставляло неудобство.