Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 80 – Иван Любенко

Для начала Энтони решил слегка разогреть кровь стаканом пойла. Что он, собственно, и сделал. Правда, он тут же вернулся к арене – небольшой площадке, огороженной сеткой с перилами, напоминавшими скорее обычные доски, слегка обработанные рубанком. Был объявлен перерыв, и продолжение боя петушиных гладиаторов должно было состояться совсем скоро. Каждый раунд длился десять минут. Картонки, вывешенные рефери, показывали, что общий счёт поединка остался равным – 5:5. Наконец появились дрессировщики с птицами. Два участника были одного размера, но разных пород. Белохвостый (whitehackles) и красный (банкивский) петух, предшественник современных домашних кур, обитающий в Индии и Юго-Восточной Азии. Оба не имели гребней (их отрезали ещё в цыплячьем возрасте, чтобы избежать потери крови во время схватки). И тот и другой обладали серьёзным вооружением: вместо срезанных естественных шпор они имели остро заточенные ножи, надетые на лапки, длиною по два дюйма каждый. Судья придирчиво осмотрел каждого бойца и даже коснулся рукой. Не секрет, что некоторые дрессировщики прибегают к хитрости, обмазывая шею птицы салом или маслом и даже посыпая перцем. Это делается для того, чтобы у соперника соскользнул клюв, и он не смог ухватить врага. Кроме того, пряность, попавшая внутрь, заставляет нападавшего чихать, и он, становясь беззащитным, погибает от смертельных ударов. Опилки на арене, окрашенные кровью, ещё не высохли после последнего раунда.

Дрессировщики держали двух задир на руках в опасной близости, распыляя злобу и решимость драться. Петухи заходились грозными криками, пытаясь достать друг друга клювами. Энтони поставил на белохвостого солидную сумму – десять долларов. Забияк отпустили. Бой продолжился. Белохвостый подпрыгнул и всего одним ударом, точно мечом, попал красному петуху острым ножом-шпорой по шее. Хлынула кровь. Белохвостый исхитрился и, оседлав соперника, точно наседку, вогнал острые ножи в его тело. Хлынула кровь. Банкивец свалился набок и забился в судорогах. Это был не нокаут, это пришла смерть. Состязание остановили, и мертвеца убрали.

Энтони зашиб сумасшедшие деньги – триста долларов. Он даже не поверил, когда вся сумма оказалась у него в руках. «Чёрт побери, – подумал итальянец, – таким же барышом меня вознаградили за то, что я пришил какую-то жирную свинью, развлекавшуюся с путанами. А тут просто удачная ставка – и на тебе! Гуляй не хочу… Кстати, мне бы тоже не мешало поиграться с девочкой… Но сначала, пожалуй, побалуюсь ещё одним стаканчиком пойла».

Мафиози сунул купюры в карман и начал пробиваться через толпу к лестнице, ведущей в бар. В полутёмном коридоре он почувствовал, как что-то острое упёрлось ему в бок, и незнакомый голос, склонившись над его правым ухом, прошептал:

— Гони баксы, быстро!

— Не убивайте, пожалуйста, – жалобно пропищал Энтони. – Я жить хочу. Забирайте всё.

— Вот это правильно, тварь трусливая, – уже в голос хохотнул кто-то и добавил: – А ну давай вали под лестницу и выворачивай карманы.

А дальше всё было просто. Убедившись, что нож грабителя убран, итальянец, боязливо кивая головой, вынул из кармана не триста с лишним баксов, а «Бульдог» (Webley British Bulldog), похожий на тот, из которого в 1881 году Шарль Гито стрелял в президента США Гарфилда. Он молча взвёл курок и проронил: