Книга Комната кошмаров, страница 20 – Артур Конан Дойль

— Становится жарко, – заметил Чарли, подходя к трибуне и опираясь на нее. – Через несколько минут начинаем стрелять на пятьсот ярдов.

— О, Чарли! – взволнованно воскликнула Фанни. – Только не промахнись!

— Сделаю все, что смогу, – весело ответил Чарли.

— Ты оба раза попал в «бычий глаз», – сказала я.

— Да, но это не так легко, когда приходится поднимать мушку. Однако мы сделаем все, что в наших силах. Среди них есть отличные стрелки на дальние дистанции. Лотти, отойдем-ка на минутку.

— Что такое, Чарли? – спросила я, когда он отвел меня в сторону. По его лицу я поняла, что его что-то беспокоит.

— Опять этот субъект, – проворчал мой жених. – Какого черта он притащился? Я-то думал, что мы избавились от него навсегда!

— Какой еще субъект? – переспросила я, и сердце у меня сжалось от дурного предчувствия.

— Этот чертов швед Гастер!

Я проследила за взглядом Чарли и на пригорке, неподалеку от места, где расположились стрелки, увидела высокую костлявую фигуру иностранца. Он, похоже, совершенно не замечал того впечатления, которое его необычная внешность и отталкивающая физиономия произвели на окружавших его крепких фермеров. Он вытягивал свою длинную шею то в одну, то в другую сторону, словно кого-то высматривая.

В то время как мы за ним наблюдали, его взгляд случайно упал на нас, и, несмотря на разделявшее нас расстояние, мне показалось, что я увидела пробежавшую по его мертвенно-бледному лицу судорогу ненависти и торжества.

Меня охватило странное предчувствие, и я обеими руками вцепилась в ладонь Чарли.

— О, Чарли! – вскричала я. – Прошу тебя, пожалуйста, не возвращайся на поле! Скажи, что ты болен… Придумай что-нибудь!

— Пустяки, дорогая! – Он от души рассмеялся при виде моего испуга. – Чего ты так боишься?

— Его! – ответила я.

— Не глупи, милая. Если послушать, как ты о нем говоришь, можно подумать, что он полубог. А вот и гонг, мне пора идти.

— Тогда хоть обещай мне, что не приблизишься к нему! – воскликнула я, бросаясь за ним.

— Хорошо, обещаю, – ответил он.

И мне пришлось довольствоваться этой небольшой уступкой.

Борьба на дистанции в пятьсот ярдов была напряженной и захватывающей. Какое-то время Роборо вел с отрывом в два очка, пока серия «бычьих глаз», выполненная одним из метких стрелков соперников, не склонила победу на их сторону.

В конце выяснилось, что Роборо отстал на три очка. Этот результат был встречен одобрительными возгласами болельщиков из Плимута и вытянутыми лицами и мрачными взглядами жителей пустоши.

Все это время Октавий Гастер совершенно неподвижно стоял на пригорке, который выбрал для наблюдения. Мне казалось, что он мало обращал внимания на происходящее, поскольку отвернулся от стрелков и, похоже, смотрел куда-то вдаль.

На мгновение он повернулся ко мне в профиль, и мне почудилось, будто губы у него быстро шевелятся, словно он молится, а может, меня обмануло движение потоков горячего, почти летнего воздуха. Однако тогда у меня сложилось именно такое впечатление.

Затем началась стрельба на самую длинную дистанцию, которая должна была решить исход состязания. Команда Роборо была полна решимости отыграть потерянные очки, военные также не желали упускать свой шанс из-за чрезмерной самоуверенности.

Звучали выстрел за выстрелом, и напряжение среди зрителей достигло такого предела, что они обступили стрелков, восторженным ревом приветствуя каждый «бычий глаз».