Книга Комната кошмаров, страница 70 – Артур Конан Дойль

— У тебя ноги длиннее моих, – со смехом сказал он. – И к ходьбе ты привычнее. Думаю, место, где нужно свернуть, где-то здесь. Да, вот оно, за углом траттории ^[32]. Тропинка там очень узкая, так что, наверное, лучше я пойду впереди, а ты за мной.

Он зажег фонарь, и при его тусклом свете они продолжили шагать по узкой извилистой тропе, которая вилась через болота Кампаньи. Посреди освещенного луной пейзажа лежал огромный древнеримский акведук, похожий на исполинскую гусеницу. Их путь пролегал под одной из его высоких арок мимо круга из раскрошившихся от времени кирпичей, где когда-то была арена. Наконец Бергер остановился у одинокого деревянного коровника и вытащил из кармана ключ.

— Надеюсь, твои катакомбы не внутри этой хибары! – воскликнул Кеннеди.

— Здесь вход. Это надежная маскировка от тех, кто мог бы попытаться их найти.

— А хозяин о них знает?

— Нет. Он нашел тут пару вещиц, по которым я с уверенностью определил, что коровник был построен над входом в катакомбы. Пойдем, и закрой за собой дверь.

Они оказались в длинном пустом помещении, где вдоль одной стены вытянулись ясли. Бергер поставил фонарь на пол и обмотал его плащом так, чтобы свет шел только в одном направлении.

— Если кто-то заметит свет в таком заброшенном месте, могут возникнуть подозрения, – объяснил он. – Помоги-ка мне сдвинуть доски.

В углу пол подался, и двое ученых одну за другой сняли доски и сложили их у стены. Внизу оказалось квадратное отверстие и лестница, древние каменные ступени которой вели в чрево земли.

— Осторожно! – вскричал Бергер, когда Кеннеди, сгорая от нетерпения, бросился вниз. – Там настоящая кроличья нора, и если потеряешься, то шансов вернуться обратно практически нет. Погоди, я принесу фонарь.

— А как ты здесь ориентируешься, если все так запутано?

— Сначала я чуть было не заблудился, но постепенно начал осваиваться. Там, конечно, есть система, но если кто-то заплутает в темноте, то не сможет ее понять. Даже теперь я беру с собой бечевку и разматываю ее, когда иду достаточно далеко. Сам увидишь, как это сложно: каждый проход разветвляется десятки раз, прежде чем пройдешь сотню ярдов.

Они спустились на двадцать футов и стояли в квадратном зале, вырубленном в мягком туфе. Фонарь отбрасывал на потрескавшиеся бурые стены пляшущий свет, яркий внизу и тусклый вверху. Во все стороны из общего центра расходились черные отверстия проходов.

— Держись поближе ко мне, дружище, – посоветовал Бергер. – И не отвлекайся по дороге, поскольку там, куда я тебя веду, есть все, что надо, и даже больше. Если пойдем прямо туда, то сэкономим время.

Он зашагал по одному из проходов, англичанин держался позади него. Коридор время от времени разветвлялся, но Бергер явно шел по каким-то своим тайным меткам, поскольку нигде не останавливался и не задерживался. Повсюду вдоль стен, как в переполненных каютах перевозящего эмигрантов корабля, покоились останки древнеримских христиан. Желтый свет плясал на ссохшихся чертах мумий, мерцал на гладких черепах и длинных белых лучевых костях, скрещенных на лишенных плоти грудных клетках. Везде пристальному взгляду Кеннеди открывались надписи, погребальные сосуды, изображения, ризы, ритуальные предметы, лежавшие так, как их оставили руки праведников много веков назад. Даже при беглом, торопливом осмотре ему было ясно, что это самые древние и лучше всего сохранившиеся катакомбы, где содержались такие кладези римских древностей, какие никогда раньше не представали взорам ученых.