Книга Призрак Мельпомены, страница 108 – Лора Перселл

Я с сомнением вышла из спальни Лилит. Остаться в одиночестве, без чьей‑либо помощи, наедине со своими мыслями было ужасно. Мне требовалось чем‑то себя занять. Я снова заставила себя пойти в ванную. Даже не знаю, что было хуже: вид или запах. Воду в унитазе хотя бы можно было смыть.

Морщась, я подошла ближе в надежде на то, что мои глаза меня обманули, но это было не так. Чаша была полна черной сиропообразной жидкости.

Почему она была черной?

Теперь чернота перекинулась на мое зрение: у меня перед глазами стали появляться черные пятна. В ушах зашумело. Поток, который я сдерживала весь день, все‑таки прорвало. Колени мои подогнулись, я повалилась вперед, и чаша унитаза понеслась мне навстречу. Я ударилась лбом о холодный фарфор и упала на пол.

* * *

Очнувшись, я почувствовала боль и замешательство. В ноздрях стояла отвратительная вонь канализации, а на улице тем временем стало светло и пели птицы. Я неуклюже попыталась сесть. Голова раскалывалась.

С большой осторожностью я ощупала свой лоб. Там обнаружилась болезненная шишка, а на кончиках пальцев остались следы крови. Это сразу напомнило мне о том, где я нахожусь.

Вокруг меня произошли кое‑какие изменения. Мой крестик оказался на ноге, а вода в унитазе смыта. Вонь из сточных труб по-прежнему ощущалась, но хотя бы этой мерзкой черной массы не было.

— Лилит?

Я не слышала, чтобы она двигалась по дому. Превозмогая боль, я поднялась на ноги и, шатаясь, вышла на лестницу. Еще никогда мне не доводилось чувствовать себя такой потерянной. Сколько времени я пролежала без чувств? Сейчас еще точно должно было быть темно… Или я в самом деле ударилась головой настолько сильно, что пробыла без сознания до следующего дня? Я должна была сегодня что‑то сделать… Какую‑то неприятную задачу. Всякий раз, когда я пыталась вспомнить, что именно, память меня подводила.

— Лилит?

Ее постель была пуста, одеяло, которым я ее укутывала, сброшено, а на покрывале коричневело пятно. От страха у меня перехватило горло.

— Лилит!

Внизу ее тоже не оказалось. Из-под дивана высунулся длинный черный хвост Эвридики, но сама она вылезать отказалась.

— Где она, девочка? Куда она пошла?

Каретные часы на камине начали отбивать время. Взглянув на их стрелки, я не поверила собственным глазам. Я пробыла без сознания до утра следующего дня. И тут я вспомнила, где должна была находиться сегодня.

Единственное место, где хотела оказаться Лилит. Она притащилась бы туда даже ценой собственной жизни.

Я привела себя в порядок и кое‑как оделась. До Вест-Энда было около трех миль. Три мили, на всем протяжении которых я готовилась обнаружить Лилит в сточной канаве или под колесами сбившего ее экипажа. Но она, должно быть, взяла кеб, как, впрочем, и я сама. Слава богу, что она смогла сообразить это в момент просветления.

Мои ноги с трудом передвигались и ныли от боли, а голова раскалывалась, пока я бежала от стоянки кебов. Люди удивленно оборачивались: молодой женщине не пристало носиться по улицам, но после всех перенесенных мною ужасов подобная щепетильность казалась просто смешной.

Оскар стоял во дворе один, держась рукой за фоновую декорацию. Казалось, он использует пейзаж в качестве опоры.

Не видел ли он Лилит? Может быть, она лежит мертвая в театре? Я окликнула его по имени.