Книга Призрак Мельпомены, страница 41 – Лора Перселл

Я уставилась на нее в изумлении.

— Нет, мадам, это последнее, о чем вы должны думать…

— Тише, тише. Вы должны продолжать лечение. Позволь мне сделать это. Если уж Хью тратит мое состояние на шлюх и их отродья, позволь мне хотя бы направить равнозначную сумму на хорошие дела.

Эти слова заставили меня подчиниться. Несмотря на всю свою боль, она продолжала думать о других.

— Спасибо. Даже не знаю, что сказать. Я принесла вам такие ужасные вести, а вы по-прежнему добры ко мне.

— Ты доказала свою преданность. Куда большую, чем у тех, кому у меня не было причин не доверять. Я этого не забуду.

Куда катится этот мир, если наемный работник относится к хозяйке лучше, чем ее собственный муж? Когда чужой человек, располагающий большими средствами, проявляет больше сострадания, чем старший брат? В тот день, когда родилась Доркас, ма сказала мне, что девочки должны держаться вместе. В какой‑то мере это было разумно. Но опять же, ведь были и такие девочки, как Джорджиана Милдмей. Как Лилит Эриксон.

Мне нужно было пойти к Лилит и, хотя у меня почти не было на это сил, встретиться с ней лицом к лицу.

— Боюсь, я должна вас оставить, мадам. Надо работать… Хотя, видит Бог, у меня нет никакого желания.

Миссис Дайер погладила меня по руке.

— Мужайся, Дженнифер. Как‑нибудь мы с тобой одолеем Лилит. Что там видения говорят Макбету? «Будь кровожаден, дерзок, смел».

Я выдавила из себя улыбку и кивнула. В расстроенных чувствах миссис Дайер случайно вызвала проклятье. Но с моей стороны было бы бестактностью напоминать ей об этом – какое это имело значение сейчас?

После того, что уже произошло, казалось, что хуже быть не может.

* * *

В тот день с «Меркурием» что‑то случилось: едва заметно изменилась атмосфера, отражавшая мир снаружи. Равно как осень сменилась зимой, потемнело небо и опали листья, так и всегда пропитанный магией театр превратился в место, таящее в себе угрозу.

Я убеждала себя, что это просто чувство пресыщения и усталости, последовавшее за воодушевлением, царившим здесь в день открытия сезона. Но, спустившись в гримерные, я заметила, что газовые светильники шипят громче обычного. Кошки не гонялись за грызунами, а прятались в полумраке, сверкая на меня глазами. Даже стены казались более обшарпанными: оборванные кое-где малиновые обои и царапины на плинтусах. В непроветренных помещениях стоял запах несвежих носков.

Сайлас, Энтони и Клементина, шушукаясь, сгрудились возле гримерной Лилит.

— Что такое? – поинтересовалась я.

Клементина обратила ко мне свои большущие голубые глаза.

— Ничего определенного…

— Мисс Эриксон была отстраненной и озабоченной на протяжении всей репетиции, – пояснил Энтони. – Мы предположили, что она нездорова.

— Сразу после окончания репетиции она заперлась у себя в гримерной. На стук не отвечает.

Сайлас усмехнулся.

— Даю слово, моя дорогая, все это притворство. Я наблюдал такое за актрисами тысячу раз. Луч внимания всегда должен быть направлен только на них.

— Но что, если это не так? – взволновалась Клементина. – Вдруг она лишилась чувств?

— В таком случае мисс Уилкокс оденет тебя, и ты сможешь занять ее место. Что бы ни говорил шеф, потеря будет невелика. – Сайлас обратился ко мне: – Вы можете в это поверить, мисс Уилкокс? После ошеломительного успеха Энтони вчера вечером подарить часы великого Юджина Гривза этой… кривляке! Это же оскорбление. Унижение.