Книга Призрак Мельпомены, страница 67 – Лора Перселл

— Очень разумно. Предположим, это подействует. Не нужно ли для должного эффекта больше времени? Я не хочу, чтобы эта прогулка оказалась впустую.

— Это подействует. – Я произнесла это с куда большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. Сайлас тоже был вполне уверен, что наш план уничтожить часы подействует.

— Очень хорошо. – Миссис Дайер достала какой‑то сверток и начала чем‑то посыпать ночную сорочку. Вскоре ткань была сплошь усыпана мелкими комочками.

— Что это?

— Корень валерианы из семейства губоцветных. – Миссис Дайер постучала по перевернутому свертку, опустошив его. – Ты увидишь, как он действует. Только подожди. – Она почмокала губами. – Сюда, кис-кис-кис.

Наплыв начался постепенно. В конце коридора появились два ярких, отражающих свет пятнышка. Послышалось мяуканье, затем шипение.

В темноте двигалось множество маленьких огоньков. На нас двигалась сказочная процессия.

Первой подошла полосатая кошка с острыми белыми зубами. За ней по пятам бежал черно-белый кот, за которым крался серый.

Я и не думала, что в театре живет столько кошек. Они словно залили собой платье Лилит и принялись исступленно кататься и извиваться на нем. Коридор гудел от низкого, резонирующего мурлыканья.

— Хорошие котики, – тихонько пропела миссис Дайер. – Хорошие, хорошие котики.

В свете лампы ее глаза сияли необыкновенно яркой зеленью. На миг мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Я видела перед собой женщину с красными губами, которая разбрасывала травы и командовала армией кошек.

Будь это сценой из пьесы, я бы с первого взгляда определила, что она настоящая ведьма.

* * *

Лилит скучала по сцене. В первый вечер после открытия она играла с таким надрывом, что было почти больно смотреть. Шеф оказался прав, когда сказал, что, если Энтони заменит дублер, это будет не так уж важно. Вообще ничто не имело значения, если на сцену выходила Лилит.

Мы с ней ворвались в гримерную сразу после сцены с призраком Банко. Она еще оставалась леди Макбет. У нее могло быть бледнокожее лицо Лилит и ее тело, но в комнате определенно стояла героиня пьесы.

— Расшнуруй меня, – приказала она.

Следующий костюм был последним, той самой подпорченной ночной сорочкой. Я сложила руки.

— Тебе не потребуется выходить до пятого акта. Времени еще много.

— Я сказала, расшнуруй. Я не спрашиваю твоего мнения.

А вдруг реакция начнется сразу? Это разрушило бы план миссис Дайер; гнев охватит ее не на сцене, и она успеет взять себя в руки. Или вдруг ее сенная лихорадка окажется сильнее, чем мы предполагали? Что, если я окажусь здесь наедине с женщиной в тяжелом состоянии? Лучше бы миссис Дайер не поручала мне всего этого.

— Ты оглохла?

Я нехотя подошла и начала развязывать узел у нее на пояснице. Я решила тянуть время, насколько возможно. Лилит сопела и пыхтела от досады. От нетерпения ее била дрожь, будто она могла удовлетворить свой голод только на сцене, будто жила одним Шекспиром.

— Поторопись.

Если во мне и оставались остатки раскаяния, то она делала все возможное, чтобы их подавить. Я развела в стороны декоративные вставки на платье, за которыми сквозь узор кружева виднелись белая сорочка и корсет. Затем я обошла Лилит вокруг и, встав спереди и взявшись за лиф, принялась стягивать его с ее плеч и рук.