Книга Призрак Мельпомены, страница 79 – Лора Перселл

Лилит некоторое время смотрела на меня, и в ее лице с крупными чертами отразилось недоверие.

— И ты думаешь, я этому поверю? После всего, что ты уже сделала?

— Ни ты, ни я не можем себе позволить жить в районе Сент-Джонс-Вуд. Мистер Дайер платит за твой дом, миссис Дайер – за мой. Ради этого мы обе поступились некоторыми нормами морали, так ведь?

— И кто же мы? Соучастницы преступления?

— Нет. Но мы вполне можем быть соседками. – Я вытащила из сумочки маленький альбом. – Я хотела поговорить с тобой о «Герцогине Амальфи». У меня уже есть, что показать миссис Неттлз.

Она тут же проявила куда больший интерес.

— Так ты ее читала? И как тебе герцогиня?

— Она прекрасна. Совсем не то, что леди Макбет! У нее доброе сердце, есть чувство юмора и сильная воля. Мне по душе, что она умирает, разрушив грешные замыслы своих братьев. – Я подняла бровь. – Как ты уже знаешь, эта тема мне близка.

Тут она засмеялась, встала с дивана и принялась расхаживать по комнате, будто ее ноги истосковались по полу.

— Теперь ты видишь красоту трагедии? Она так многогранна. Не все лишь только гибель и мрак, но еще и благородство, честь и сотня прочих качеств. Ты можешь посмеяться над комедией, но тут же ее забудешь. Трагедия цепляет. Она проникает тебе прямо в душу. И эти чувства остаются с тобой навсегда.

«Доктора Фауста» я ни за что не забуду, это уж точно. Я положила альбом на колени.

— Иди посмотри. Я пытаюсь передать ее тяжелую судьбу. Одежда должна показывать, что ее душили и подавляли, но в ней должны быть заметны проблески нерушимой красоты.

Я показала ей образцы блестящего шелка с нашитой поверх марлей, прикрывающей блеск. Наброски шикарного сатинового платья цвета шампанского и вязаной накидки, создававшей впечатление, что герцогиня поймана в золотую сеть. Полли рассказала мне про ткань, которую можно было выстирать и в мокром виде связать веревкой, чтобы она стала мятой и жатой. Я не могла вспомнить ее названия и просто нарисовала платье из этого материала на женщине без лица, но с темными волосами Лилит.

— Они восхитительны! – с восторгом проговорила Лилит. – У меня есть одна идея – пришла ко мне ночью. Сейчас покажу. Где у тебя карандаши?

Я не взяла их с собой, но она нашла свой, выхватила у меня альбом и открыла его в конце.

— Вот так, с облегающим корсажем. Высокий воротник и манжеты, похожие на кандалы. Но рукава пышные, видишь? – Она так неистово черкала карандашом, что порвала страницу.

Я встала и аккуратно забрала у нее альбом. Поведение Лилит несколько испугало меня, но ее энергия была заточена внутри и не могла быть направлена на то, ради чего она жила.

— Хорошо. Опиши мне цвета.

Она подняла палец, прося немного подождать. Пока она рылась за диванными подушками, я заметила бегущего по камину паучка.

Лилит достала часы Мельпомены.

Открыв крышку, она посмотрела на стрелки и кивнула, будто они ей что‑то сказали.

— Королевские оттенки. Какой‑нибудь темно-фиолетовый, ярко-голубой. Красный, как мантия кардинала, – цвет мучеников.

Я со вздохом закрыла альбом.

— Я думаю, возвращение в театр пойдет тебе на пользу. Отдашься новой роли, чуть менее… безумной, чем леди Макбет.

— Я расскажу тебе о чуде, хотя, как ни прискорбно, я не сошла с ума. Мне чудится, что небеса расплавленною стали медью, земля – пылающею серой, но все ж я не сошла с ума.