Книга Призрак Мельпомены, страница 81 – Лора Перселл

— Не надо на меня так таращиться. Это неприятно.

Я снова вернулась к чтению. Автор писал, что Мельпомена зачаровывает души своих слушателей. Это очень походило на правду, если судить по Лилит. Также там была история о том, как Мельпомена родила детей от речного божества, произведя на свет существ, полуженщин-полуптиц, которых называли сиренами. Они тоже пели, но с другой целью. Сирены не рассказывали историй – они приманивали и убивали мореплавателей.

Тиканье часов становилось громче. Я пролистала несколько страниц вперед.

«Поэт Тамирид решил посоревноваться с музами, за что лишился зрения… Царь Пиреней попытался подчинить их своей воле, но музы завели его на башню, с которой он упал и разбился…»

Я закрыла книгу. Я попыталась, но не нашла в ней вдохновения, а только лишь страдания и кровь. С меня было довольно.

— Мне пора, – сказала я, поднимаясь с дивана.

Лилит подняла на меня взгляд. На ее лице мелькнула тень грусти и сожаления, чего я никогда не замечала у нее раньше.

— Приходи как‑нибудь еще. Если собираешься шпионить, то можешь делать это и с моего дивана.

Я улыбнулась шутке, однако заподозрила, что она сказала это только ради того, чтобы скрыть печаль.

Неужели она в самом деле так отчаянно нуждалась в друге?

Первое, что я увидела, зайдя в бутафорскую, был труп. Его запястья сковывали наручники. Одна кисть отсутствовала. Вместо нее торчал кровавый обрубок. Голова поникла, и лицо скрывали слипшиеся от крови волосы. Мой полный отвращения взгляд переместился ниже, на тело, а потом к коленям, где вповалку лежали трое детей. Девочка умерла, обхватив руками его ногу. Мальчик распростерся на полу. Ему перерезали горло, когда он пытался защитить прижатого к груди младенца.

— Они потрудились на славу, правда? – Голос Оскара заставил меня подскочить на месте. – Смотрится, как настоящее. Неудивительно, что герцогиня принимает за чистую монету.

Я, конечно же, видела сценические ремарки, когда читала пьесу: «Тут за перекладиной обнаруживаются восковые фигуры Антонио и его детей, на вид мертвых». Это была одна из дьявольских уловок Фердинанда, устроенных ради того, чтобы свести героиню с ума. Сначала он давал ей восковую руку ее мужа с обручальным кольцом на пальце, затем притворялся, что убил всю семью. Тогда эти подробности не всколыхнули моего воображения. Теперь же, после того как я увидела сцену воочию, мое воодушевление по отношению к пьесе претерпело резкую перемену.

— Похож на Энтони Фроста. Это он играет Антонио?

Оскар кивнул. Ему на лоб упала прядь каштановых волос.

— На этот счет произошла небольшая заминка. Шеф утвердил его на роль Фердинанда, а он наотрез отказался. Ему хотелось сыграть положительного героя для разнообразия.

Лилит бы расстроилась. Обычно я поддерживала Энтони, но, увидев эту бутафорию, выбора его не одобрила. Мне было больно видеть его мертвым и обезображенным, пусть даже в виде восковой фигуры.

— Бедный Энтони. Я полагаю, эта роль для него будет легче. Кардиналом он быть не захотел?

— Он вообще не захотел быть злым братом. – Рот Оскара скривился от видимого неприятия. – Раз уж заговорили о братьях, Грег больше вас не беспокоил?

— Мы переехали, – решительно ответила я. – Теперь ему нас не найти. Если только он заявится сюда, но, мне кажется, это маловероятно, верно?