Онлайн книга «Последний шторм войны»
|
То, что ему советские следователи смогут инкриминировать какие-то преступления в рамках нарушения международных конвенций о правилах ведения войны, Хофера не беспокоило. Он не был армейским офицером, не воевал на линии фронта, но в этом была и проблема. Вырваться из советского плена, имея в прошлом отношения к немецкой разведке, скорее всего, невозможно. Значит, надо лавировать, оправдываться, путать следователей, советскую разведку. А ведь эти двое, майор и подполковник, были из разведки. Очевидный факт. Особенно если учесть берлинский говор того майора. Спасало то, что погиб Майнхард, а с его женой Хофер действительно не был знаком. Майнхард просто запаниковал и спутал этим все планы. Они должны были пробиваться не в сторону Берлина, где русские, судя по всему, начали наступательную операцию, нацеленную именно на столицу. Майнхард и Хофер должны были пробиваться в сторону Румынии. Но какого черта он потащил за собой жену? Вот уж непозволительная роскошь для разведчика — иметь эмоции и привязанности. Но теперь это позади, теперь нужно продумывать линию поведения, но придумать ничего не удавалось. Да был ли смысл в этом? Все кончено, Берлин падет, сколько бы ни пытались его оборонять. Вермахт деморализован, фольксштурм не сможет противостоять Красной Армии, которая училась воевать почти четыре года и научилась. Да так, что ее не остановить. Союзники, которые по-настоящему не были никогда союзниками Советов? Неизвестно, какую они поведут игру. Однозначно будут делить Европу, но на Востоке еще ничего не кончено. Нет, глупо надеяться на что-то, глупо. Все кончено, все погребено, миллионы погибших, и никакого результата. Во имя чего все было, во имя каких идеалов? Хофер потер пальцами виски и чуть было не застонал в голос. Патетика, вдохновение от лозунгов и ощущения величия нации. А закончилось все позором нации, падением, крушением всех идеалов. А может, все это послать к чертям? Мысль была не новая, она часто посещала немецкого офицера. А ведь когда-то он грезил о море! Мечтал возвращаться и видеть, что тебя на берегу ждет самая красивая девушка на свете. И ее объятия, и ты, пропахший морем, суровый моряк. Юношеская романтика всего за несколько лет сменилась какими-то старческими желаниями: приобрести тихий домик на берегу реки, чтобы был сад, писать мемуары или просто выращивать розы. Тишина и покой. И не вспоминать, не думать об ужасном прошлом, о том времени, когда война перемолола не только всю Европу, она перепахала, перевернула половину мира! Но не привела к тому, о чем грезили миллионы немцев. Оболваненные, одураченные, идущие за фюрером на смерть, погибшие, но так ничего и не достигшие. Да и не могли ничего достичь, потому что все это чистейшей воды утопия! И как же нас должны ненавидеть русские! И не потому, что мы проиграли, а потому, что мы их хотели уничтожить как народ. Пока мы шли вперед, я об этом не думал, а когда русские стали нас бить, до меня дошло, что они тоже люди, тоже хотят жить. И они не такие животные, какими их описывали лидеры рейха. Они во многом даже благороднее чистых арийцев, черт бы побрал эту спесивую касту! Устал… Лагерь был новый, построенный всего полгода назад. Добротные деревянные бараки запирались на ночь, и территория лагеря патрулировалась солдатами конвойного батальона. Лагерь по периметру огорожен столбами с колючей проволокой, снаружи установлены несколько вышек с прожекторами, которые включались по мере необходимости. В остальное время в темное время суток лагерь освещался обычными уличными фонарями на столбах. Даже ворота не были сплошными, сколоченными из досок или сваренными из листового металла. Обычная деревянная рама и та же самая колючая проволока. Здесь, как и на вышках, стоял круглосуточный пост. Простая и надежная система изолирования. |