Книга Шах и мат, страница 135 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Когда же вся компания вышла из дому, Элис вдруг стали терзать вполне естественные сомнения насчет истинных намерений благородного лорда, и ее тревога усугубилась. Тут-то и обратился к ней отец:

— Вот Уиндерброук говорит, что никогда не видел надписи, которая сохранилась с римских времен. Окажи гостю честь, Элис, потому что, сама понимаешь, мне по траве гулять опасно. – Сэр Реджинальд кивнул на свою больную ногу. – А я тем временем отведу леди Мэри и леди Мэй к дербиширскому чертополоху – заботами садовника, он изрядно разросся. Вы ведь упоминали, Мэй, как-то на днях, что хотите посмотреть на чертополох?

Леди Мэй, с истинно женским сочувствием к стратагеме баронета, проигнорировала умоляющий взгляд Элис и кивнула, а леди Мэри Мэйпол, перемигнувшись с леди Мэй, выразила ту же степень интереса к дербиширскому чертополоху.

— Надпись вы найдете на входе в грот – отсюда это буквально в двадцати шагах; а саму плиту обнаружил мой дед, когда велел выкопать круглый пруд и устроить фонтан. Мы будем в саду.

Лорд Уиндерброук осклабился отвратительнейшим образом и сказал Элис что-то, видимо, лестное, только она не разобрала, что именно. Она отлично знала, что грядет, и, хотя внутренне настроилась, оставалась в крайнем смущении.

Лорд Уиндерброук не умолкал всю дорогу к гроту, но ни единого слова из его велеречий не дошло до сознания Элис. К тому времени, как они добрались до небольшой каменной арки под шапкой вечнозеленого плюща, сквозь листву которого можно было разглядеть мраморную табличку с древнеримской надписью, оба напрочь забыли об артефакте, который их сюда и привел.

Лорд Уиндерброук внезапно умолк, а после паузы, улыбаясь, четко и доходчиво, с интонациями, которые странным звоном отдавались у Элис в голове, открыл свои чувства и сделал предложение. Весь его монолог, скорее деловой, нежели исполненный страсти, Элис прослушала как бы в полусне, будто вечернюю сказку, не в силах произнести хоть слово.

А затем вырвала руку, которую лорд Уиндерброук горячо сжимал, и дала довольно обстоятельный ответ, немало удивив благородного джентльмена.

Некоторое время после ее слов он молчал, не меняя позы; щеки его пылали. Он откашлялся; его ответ, когда наконец прозвучал, был сух и отдавал обидой. Ему мнилось, что его почтение к мисс Арден будет принято во внимание, но, оказывается, он (хоть это и странно) не понял вроде бы простых слов сэра Реджинальда. Пока ему больше нечего добавить. Он надеется закончить объяснение после, когда сам объяснится с сэром Реджинальдом – на что имеет право; а пока он признает, раз уж дело до этого дошло, что он отказа никак не ожидал и неописуемо оскорблен тоном, который избрала мисс Арден.

Они присоединись к остальным; они шли рядом несколько более скорыми шагами, чем можно было ожидать; у мисс Арден горели щеки, у лорда Уиндерброука покалывало в ушах.

— Что ж, девочка моя, – усмехнулся дядя Дэвид, – если это худшее из произошедшего, давай перенесем нашу встречу на дневное время – хотя я был очень рад повидаться с тобой.

— Ах, да ведь я не рассказала еще и половины. Лорд Уиндерброук повел себя как трусливый интриган, недостойный называться джентльменом, – пылко воскликнула Элис. – Папа послал за мной; никогда я не видела его таким сердитым! Лорд Уиндерброук успел ему наябедничать, и папа говорил со мной очень сурово. А этот человек, вместо того чтобы уехать, остался в доме – вообразите, дядя, это после моего ответа, после моих слов о том, что никакие обстоятельства не побудят меня выйти за него! И это не все: он имел наглость заявить – да еще как многословно, – что мое решение ничегошеньки не значит. Я говорила с ним без обиняков, но непочтительности себе не позволила; ни одно из моих слов просто не могло вызвать его гнев. Я заклинала его уяснить, что я не изменю решения; и я вдобавок расплакалась – настолько была расстроена и обижена. Он, как мне показалось, сильно досадовал, но сказал только, что вверяет свою судьбу моему отцу. В общем, дядя, мне ужасно плохо и страшно, я не знаю, как выдержу сцену, которую мне наверняка устроит папа. И притом все случилось так внезапно. Вот вы, дядя, можете представить, чтобы джентльмен – любой – вел себя подобно лорду Уиндерброуку – так эгоистично, так жестоко, так низко?